Я же нежная и мягкая, так почему никогда не веду себя соответствующим образом?

Караван историйЗнаменитости

Виктория Романенко: «Видимо, Волчек просто в меня поверила»

«Мне было 19 лет, я пришла в шортиках. Встала столбом у двери. Галина Борисовна, едва посмотрев на меня, сказала: «Давайте с девочкой разберемся». Я видела ее в первый раз, у меня были смешанные чувства. С одной стороны, пронизывал страх, а с другой — почему-то моя интуиция шептала: успокойся, ты пришла туда, куда надо».

Беседовала Нелли Скогорева

Фото: А. Никишин/предоставлено театром «Современник»

Виктория, вы с детства занимались фигурным катанием и даже стали мастером спорта, но вдруг резко поменяли направление...

— Фигурным катанием я занималась профессионально десять лет, с утра до вечера. Вся моя жизнь была посвящена только этому. Моя мама балерина. Сначала она отдала меня в балет, но оттуда вскоре выгнали, поскольку я гиперактивная. Маме было сказано: «Она неусидчивая, слишком громкая, всех передразнивает, как обезьяна. Отдайте ее куда-нибудь в спорт, пускай она там всю свою энергию и растрачивает, там нужно быстрее, выше, сильнее, у нее получится». Так маме не удалось отправить меня по своим стопам, и она выбрала спорт, наиболее близкий к балету, — фигурное катание.

Отвела меня в клуб ЦСКА, но там уже закончился набор. Ребята катались год, через месяц надо было сдавать зачет. И маме сказали, что возьмут меня, если она за этот месяц научит тому, что другие учили год. И мама по ночам на стадионе «Торпедо» на открытом катке, на неукрепленных коньках, которые болтались на ноге, учила меня всем прыжкам и вращениям, как в балете, — в правую сторону. А в фигурном катании, оказывается, надо в левую. На зачете все поехали налево, я одна — направо. Забавно, что вся моя жизнь с тех пор так и строится — против течения. Меня все же взяли и стали переучивать. Координация в стрессе так сработала, что я потом еще долго могла вращаться в обе стороны. Поскольку мама была заряжена на спорт, она из меня все соки выжимала. Считала, что ребенок должен пахать, не поднимая головы, чтобы не было времени на глупости. Так я провела десять лет.

Виктория Романенко с мамой, 1995 год. Фото: из архива В. Романенко

— Что же случилось потом?

— Случилась травма. Как сейчас понимаю, я просто не захотела ее преодолеть. Что-то передавило меня внутри, я не могла представить свое будущее связанным со спортом. Дело в том, что каталась я очень ярко и все мои программы были больше актерскими, импровизационными, чем собранными. Моя душа больше откликалась на проживание музыки, чем на прыжки, эмоции преобладали. А в спорте это губительная история. Тогда моя мудрая мама, которая стала тренером-хореографом по фигурному катанию и до сих пор работает с детьми, стала потихоньку приобщать меня к театру.

Однажды я пришла в «Ленком» и посмотрела спектакль «Юнона и Авось», потом посмотрела его еще раз, и еще... Ходила туда практически каждый день, мне очень нравились все яркие постановки, их энергетика. «Ленком» сводил меня с ума. К тому же в связи с травмой у меня высвободились время и энергия, мне некуда было себя деть. В голове моментально созрел план: надо быстренько окончить школу, чтобы поступить в театральный институт. Нашла бесплатный экстернат и за год вместо двух окончила школу в 15 лет.

В «Ленкоме» я случайно познакомилась с Маргаритой Ивановной Струновой, это была замечательная актриса, к сожалению, уже ушедшая. Начала с ней тесно общаться, она меня водила на показы в ГИТИС, где преподавала, и в одном я даже немного участвовала. Мы со Струновой подготовили программу для поступления в театральный институт. Маргарита Ивановна сказала, что не будет за меня никого просить, потому что «эта профессия такова, что если тебе суждено быть здесь, то так и будет».

На вступительном экзамене мне снесло крышу, и я прочитала совсем другую программу. Когда об этом сказала Струновой, она ответила, что, «наверное, это было самым большим достижением нашего общения, что ты смело прочитала то, что сама хотела». Я была уверена, что у меня все получится. Так и вышло. В общем, поступила во все вузы, куда ходила, но выбрала Высшее театральное училище имени Щепкина.

Фото: В. Блох/архив «7 дней»

— Почему «Щепку»?

— Ой, очень странная логика у меня была тогда! В ГИТИС я не пошла учиться потому, что там было слишком много народу, курсов, факультетов, суеты много. В «Щуке», как тогда посчитала, все немного напоказ.

Во МХАТ я вообще не стала поступать — по очень смешной причине. Там курс набирал один известный актер, а по ТВ шел сериал с его женой в главной роли. Мне дико не нравилось, как она там играет. Подумала, вдруг придет на наш курс и будет что-нибудь советовать... Я этого не вынесу. Такая психология была у меня в 15 лет. А про «Щепку» так решила: живу я на «Коломенской», у меня прямая ветка метро, с утра встала, за 20 минут добралась до места учебы. Кроме того, там аудитория со сценой, а не какая-то каморка. Я хотела на сцену — вот приду и сразу буду репетировать на сцене! К тому же и преподаватели мне понравились, в частности Наталия Алексеевна Петрова и Александр Викторович Коршунов. Он был внимателен ко мне, подолгу беседовал, пытался меня разглядеть. Так я и поступила на коршуновский курс. Но учиться оказалось непросто.

С меня сбивали спесь, самоуверенность. Сейчас мне даже кажется, что они несколько переборщили с этим. Вспоминаю себя в 14—15 лет и завидую себе маленькой. Мне было море по колено, я ни в чем не сомневалась. А годы учебы счистили с меня уверенность и умение легко идти напролом. Но, к счастью, не до конца, я не сдалась! Зато педагоги вложили школу. Это бесценно!

В итоге получилось, что я интуитивно выбрала именно то место, которое раскрыло меня так, как мне нужно. Коршуновский курс был очень сильным. Меня не щадили, учили не просто работать напоказ и любоваться собой, а смотреть внутрь, в глубину и доставать оттуда что-то свое, настоящее, самое сокровенное. Это было тяжело и порой болезненно. Учили разбору роли так, чтобы уметь любую роль сделать самостоятельно и не чувствовать себя беспомощной в те моменты, когда даже режиссер не может тебе ничем помочь. Самым сложным для меня было понять, почувствовать и сохранить свою индивидуальность. Сделать себя неповторимой можно, только абсолютно доверяя себе. Я очень надеюсь, что мне удается совместить мой темперамент, спортивную закалку и человеческую глубину. Мне бы очень этого хотелось. Важно, имея основу и стержень, развиваться, принимать себя и двигаться дальше самостоятельно. Без школы это невозможно.

Я сейчас смотрю на многих молодых артистов — 20-летних и даже старше, и мне стала заметна школа, когда в юности заложена основа. И так же я вижу, когда вообще никакой основы не заложено, когда человек не понимает, что делает, и барахтается как может. К сожалению, второй вариант встречается все чаще.

Фото: В. Блох/архив «7 дней»

— То, что они так старательно сбивали, все же помогло вам поступить в театр «Современник»?

— Наверное, мое упорство и характер позволили мне добиться прослушивания в этот театр. И конечно, внутреннее ощущение того, что это мое место. От «Современника» я фанатела, но считала его совершенно недоступным. Это было что-то недосягаемое. Как-то выпускник нашего училища Антон Хабаров сказал, что в «Современнике» нужна актриса для спектакля «Три сестры» на роль Ирины, а ее никак не могут найти. Я в шутку спросила: «Может, вам помочь?» И он дал мне телефон, куда можно звонить.

Звонила я несколько раз — никакого эффекта. Видимо, это не доходило до Волчек. Однажды во время очередного звонка завтруппой услышала в трубке голос Волчек и закричала: «Передайте Галине Борисовне, что я хочу прийти на прослушивание. Она же сейчас рядом с вами, что вам, сложно, что ли?» И я добилась того, что мне разрешили прийти. Началось все в этом репзале, где мы с вами беседуем.

Мне было 19 лет, я пришла в шортиках. Встала столбом у двери. Галина Борисовна, едва посмотрев на меня, сказала: «Давайте с девочкой разберемся». Я видела ее в первый раз, у меня были смешанные чувства. С одной стороны, пронизывал страх, а с другой — почему-то моя интуиция шептала: успокойся, ты пришла туда, куда надо. Я выучила два монолога из первого и третьего акта. Галина Борисовна говорит: «Ну, с первым понятно, Ирине 20 лет, все так и может быть, давай с третьего акта». Напротив Галины Борисовны, как видите, вся стена в зеркалах и стоят две ширмы. Даже если я захожу за ширму, меня видно со всех сторон, я как на ладони, спрятаться некуда. Было страшно. И вот я как во сне прочитала этот монолог. Волчек дослушала до конца, закурила, сделала огромную паузу, долго меня разглядывая. Я тогда была пухленькая, с длинной косой, видимо, она прикидывала, насколько ей это подходит. Потом говорит: «Вик, там будет мост, перила высокие, ты особо в конце не нагибайся, а то тебя видно не будет». Я от волнения застопорилась: «Ничего не поняла». Здесь сидели Владислав Ветров, Антон Хабаров, еще кто-то. Она поворачивается и говорит всем, кто рядом: «Мы, наверное, не будем от нее скрывать, что она теперь будет у нас играть Ирину».

Я на прямых ногах пошла к выходу. Галина Борисовна мне вслед: «Ты куда пошла? Телефон свой оставь, нам же надо тебя на репетицию позвать». С тех пор она меня взяла под свое крыло и, крепко зажав, пронесла до конца своих дней. У нас в театре часто бывали такие разговоры — молодые артисты спрашивали у Галины Борисовны: «Помните, как я к вам попал?» Мы любили это все вспоминать, как дети сидят с мамой за большим столом и спрашивают у нее: «А как я родился?» Когда я спрашивала: «Галина Борисовна, а как я, помните?», она тяжело вздыхала, махала рукой и говорила: «Я не знаю, что ты со мной сделала, — а потом добавляла: — Ты была толстая, какая-то странная, некрасивая даже, но... не знаю, что ты со мной сделала».

Я тоже не знаю, что мы друг с другом сделали... Видимо, она просто в меня поверила. А это самое важное для человека — когда в тебя верят! Когда ее не стало, мне было очень сложно сориентироваться в пространстве, я не понимала, как мне жить, дышать. Два года были очень тяжелыми, пока я пыталась приспособиться к жизни без нее... Вот так интуитивно меня ноги привели к родному человеку.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Алла Юганова: «Была уверена, что Кончитту должна играть очень красивая актриса, а я самая обыкновенная...» Алла Юганова: «Была уверена, что Кончитту должна играть очень красивая актриса, а я самая обыкновенная...»

Иногда читаешь сценарий и думаешь: «Ну, авторы накрутили! Разве так бывает?»

Коллекция. Караван историй
«Мониторинг магнитного поля — это наш компас» «Мониторинг магнитного поля — это наш компас»

Каково вырасти в семье политического деятеля и философа, а стать математиком?

Наука
Татьяна Лютаева: «Мне никогда не бывает скучно ни с собой, ни с окружающим миром» Татьяна Лютаева: «Мне никогда не бывает скучно ни с собой, ни с окружающим миром»

Подлинный триумф Татьяны Лютаевой состоялся на кинофестивале в Афинах

Караван историй
45 лет после апокалипсиса 45 лет после апокалипсиса

«Мегалополис»: долгострой Фрэнсиса Форда Копполы

Weekend
Елена Николаева: «Я была влюблена в Смехова. Его Атос казался мне мужчиной мечты» Елена Николаева: «Я была влюблена в Смехова. Его Атос казался мне мужчиной мечты»

Я в отношениях уже девять лет, поэтому не могу сказать, что влюблена. Я люблю

Караван историй
Всё это приключилось Всё это приключилось

Реальные истории о самых странных и счастливых праздниках

Новый очаг
Анна Ардова: Анна Ардова:

Эмоциональный разговор с Анной Ардовой

Караван историй
Экскурсия Экскурсия

Бери что хочешь, если достанет силы... отпустить

СНОБ
Сергей Газаров: «Самый страшный приговор любому искусству, это когда оно оставляет человека равнодушным» Сергей Газаров: «Самый страшный приговор любому искусству, это когда оно оставляет человека равнодушным»

О Театре сатиры с гордостью — художественный руководитель Сергей Газаров

Караван историй
Власть тайной азбуки Власть тайной азбуки

История развития криптографии

Знание – сила
Николай, Карачун, Трескунец: правдивая история Деда Мороза Николай, Карачун, Трескунец: правдивая история Деда Мороза

Прежде чем стать дедушкой в красной шубе, Дед Мороз проделал долгий путь

Правила жизни
Третий не лишний: как работают семейные медиаторы и доулы по разводам Третий не лишний: как работают семейные медиаторы и доулы по разводам

Медиаторы по разводам: что это за профессия, насколько она пользуется спросом?

Forbes
Дом, который убивал своих жителей: радиационный инцидент в Краматорске 1980-х годов Дом, который убивал своих жителей: радиационный инцидент в Краматорске 1980-х годов

Как затерянный в стене квартиры цезий уносил жизни одну за другой

ТехИнсайдер
Зеленое поколение: экологическая тревожность и аллергия на гиперпотребление Зеленое поколение: экологическая тревожность и аллергия на гиперпотребление

Почему для альфа и зумеров забота о планете стала обычной рутиной?

Forbes
В силиконовых ремешках смарт-часов содержится множество вредных химикатов В силиконовых ремешках смарт-часов содержится множество вредных химикатов

Слышали что-нибудь о «вечных химикатах»?

ТехИнсайдер
Кто заменит иностранную цифру Кто заменит иностранную цифру

Российские IT-компании наращивают темпы в импортозамещении ПО

Монокль
Метаморфозы «маленького дуче» Метаморфозы «маленького дуче»

Как Бенито Муссолини стал полновластным диктатором Италии

Дилетант
И представление начинается! И представление начинается!

Фрагмент сказки Вали Филиппенко «Нашу маму раздраконили»

Правила жизни
Это я беру на себя: почему бизнес все чаще размещает IT-решения на своих серверах Это я беру на себя: почему бизнес все чаще размещает IT-решения на своих серверах

Почему бизнес предпочитает развивать свою IT-инфраструктуру?

Forbes
Веган, дауншифтер, прокрастинатор: каким мы видим Льва Толстого сегодня Веган, дауншифтер, прокрастинатор: каким мы видим Льва Толстого сегодня

Разбираемся в нюансах поп-культурного образа Льва Толстого

РБК
Здоровая замена Здоровая замена

Что использовать вместо коровьего молока: для кофе, выпечки, омлета и блинов

Лиза
Элементарно — эмпатия Элементарно — эмпатия

Перезагрузка территорий и редевелопмент — тренд, особенно в Петербурге

Собака.ru
Школа жизни Алексея Лукина Школа жизни Алексея Лукина

Алексей Лукин и курс на успех

Men Today
Евгений Люлин: «Конкуренция между ветвями власти уравновешивает их» Евгений Люлин: «Конкуренция между ветвями власти уравновешивает их»

Какой путь прошел парламент Нижегородской области за 30 лет

ФедералПресс
На берегах Оранжевой реки На берегах Оранжевой реки

Англо-бурская война в литературе и в кино

Знание – сила
Долорес Амбридж по-русски: как «синдром вахтера» превращает учителей в тиранов и почему это вредит детям Долорес Амбридж по-русски: как «синдром вахтера» превращает учителей в тиранов и почему это вредит детям

Что такое «синдром вахтера» и как он проявляется?

Psychologies
Пока не кончилось Пока не кончилось

Каково это — увидеть финал того, что длилось много серий

Weekend
«Вместе с мамой ты сильней!»: как и почему матери присваивают дочерей себе «Вместе с мамой ты сильней!»: как и почему матери присваивают дочерей себе

Как собственнические матери влияют на своих дочерей?

Psychologies
Лазуритовые бусины эпохи бронзы из Омана сделали из афганского сырья Лазуритовые бусины эпохи бронзы из Омана сделали из афганского сырья

Ученые проанализировали лазуритовые бусины, которые археологи обнаружили в Омане

N+1
«Мам, я уже не ребенок»: что делать, если родители вас контролируют «Мам, я уже не ребенок»: что делать, если родители вас контролируют

Что делать, если вам уже давно за 30, а вас все еще пытаются контролировать?

Psychologies
Открыть в приложении