Рассказ Евгения Водолазкина

Esquire18+

Август и сентябрь

Рассказ

Евгений Водолазкин

Август 1979-го. Уезжая на отдых, знакомые попросили Антонину Павловну пожить в их квартире. Квартира располагалась в новом районе города на набережной. Причиной просьбы знакомых были кот, рыбы и растения, о которых надлежало заботиться. Причиной согласия Антонины Павловны (она дала его не без колебаний) стало то, что дом располагался у реки. Не кот и не рыбы – четырнадцатилетний внук Глеб стоял для нее в центре происходящего. Предполагалось, что перенапрягшийся ученик музыкальной школы сможет как следует отдохнуть у реки.

Путь к воде пролегал сквозь заросли ивняка – маленькие джунгли с умопомрачительным букетом запахов, в который входили листья (свежие и прошлогодние), песок, вода и пустые ракушки речных улиток. Ракушки придавали букету особую терпкость: то был полный оптимизма аромат смерти, рождающей новую жизнь.

Каждое утро Глеб и бабушка шли на пляж. На полпути к пляжу, когда уже начинался песок, они снимали обувь и шли босиком. Песок был грязен, то и дело в нем что-то царапало и кололо, но это не уменьшало удовольствия от погружения ступней в теплую сыпучую стихию. В какой-то момент сквозь ивовые ветви начинала блестеть река. Видеть танцующее на воде солнце было главной утренней радостью Глеба, даже большей, чем купание. Прикосновение часто оказывается менее значительным, чем мечта о нем.

Но ведь и купание было прекрасно. Да, речная вода держала не так, как морская, была непрозрачной, но имела и свои преимущества. Прежде всего, она не образовывала больших волн (небольшие шли от моторных лодок), а кроме того – это была домашняя вода, к ней не нужно было ехать тысячи километров. Да и пляж, в отличие от юга, был другим. На нем не было тентов и шезлонгов, расставленных с геометрической точностью, зато колыхалась тень от ив, вились, с усилием отрываясь от земли, стволы и корни, на которые можно было повесить одежду. Люди лежали на полотенцах и подстилках, передвигая их из тени на солнце и наоборот.

Речная эта жизнь продолжалась даже дома, потому что окна их квартиры выходили на реку. Глеб с бабушкой могли любоваться рекой в любое время, а засыпали под звуки моторок. Мальчик улавливал шум мотора еще издалека и следовал за ним, пока не исчезало эхо. Засыпая, он думал о том, что завтра они с бабушкой снова пойдут на реку.

Однажды, когда они шли сквозь ивняк на пляж (все было резким: утренний воздух, тени на песке), на одной из дорожек показалась девушка. Они видели ее лишь со спины: рассыпавшиеся по плечам светло-русые волосы, красно-черный купальник, завязанный на поясе длинный просвечивающий платок. На правой руке – проволочный плетеный браслет. Глеб с Антониной Павловной шли босиком, держа в руках сандалии, и девушка тоже шла босиком. Она несла на плече соломенную пляжную сумку: может быть, сандалии лежали там. Она шагала широко, как-то даже по-балетному, и пальцы ее ног поднимали фонтанчики песка. Глядя на девушку, Глеб чувствовал волнение. На ближайшей развилке она свернула на правую тропинку, а Глеб с бабушкой пошли по левой. Дойдя до воды, они расстелили подстилку – старую штору: часть ее в тени (Антонина Павловна предпочитала тень), а часть на солнце.

Загорая, Глеб задремал. Проснулся от криков. Кого-то выносили из воды, кого – не видно, потому что выносящих было много. Глеб видел лишь безвольно качавшуюся руку, скорее всего женскую, но даже этого нельзя было сказать наверняка, поскольку рука то и дело скрывалась за толпившимися людьми. Вдруг он заметил на руке проволочную плетенку – это была девушка, которую они видели по дороге на пляж!

Ее осторожно положили на песок, и один из мужчин начал ритмично нажимать ей на грудь. Делал ей искусственное дыхание – рот в рот. Несколько мгновений Глеб ему завидовал. А потом увидел ее глаза – они были открыты. И в них не было жизни. Тело девушки все еще сотрясалось под руками спасавшего, но было почему-то ясно, что жизнь ее покинула.

Через какое-то время из-за кустов показались врачи. Они рывками разводили девушке руки и сводили их на груди, но делали это недолго. Пощупали пульс. Отошли в сторону и о чем-то тихо говорили. Наблюдали, как тот же человек вновь пытался ее реанимировать. Никто не заметил, как они исчезли. Постепенно толпа вокруг утопленницы стала редеть.

Антонина Павловна хотела увести внука, но он воспротивился. Не отрываясь смотрел на девушку, которой, казалось, уже больше никто не интересовался. Те, кто еще оставался, говорили больше о своем. Чиркая на утреннем ветру спичками, закуривали, с преувеличенной осторожностью сбрасывали пепел, ввинчивали окурки в песок. «Утро, – думалось Глебу, – еще не кончилось, а человека уже нет – как это? Она успела ощутить тот же ветер, видела те же облака по краям небес – их ведь даже не разметало еще…»

Когда Антонина Павловна сказала, что надо уходить, Глеб внезапно скорчил ей рожу. Не говоря ни слова, она собрала вещи и ушла – по-медвежьи переваливаясь с ноги на ногу, непривлекательная такая. «Старая дура», – подумалось Глебу. Старая дура. На мгновение он почувствовал к бабушке ненависть. Потому что она (казалось ему) не способна была постичь глубины разыгравшейся драмы, ее не трогали красота и смерть. А он не мог понять, как только что можно было быть живым, а через час – мертвым. Как? Бабушка вернулась, чтобы все-таки его забрать, и тогда он закричал: «Пошла вон!» – и крик его перешел в визг. Она ушла и больше не возвращалась.

Кто-то принес вещи девушки и накрыл ее лицо платком. Этот платок Глеб видел повязанным вокруг ее бедер. Пляж опустел – не весь, а та его часть, с которой была видна утопленница. Рядом с ней оставался лишь Глеб. Ему казалось, что надо еще что-то предпринять, чтобы спасти ее. Что сделано еще не все, потому что в сделанном недостаточно чувства. Со стороны окружающих нужно было какое-то усилие любви, но окружающих не было. Они предпочли оставить девушку наедине с ее бедой. С ее смертью.

Легкий платок порывом ветра сдуло с лица. Глеб рассматривал его и находил прекрасным. Резко очерченные скулы – почти монгольские. Прямой нос, тонкие полураскрытые губы. Только в изменившемся цвете губ была смерть, да еще в остановившемся взгляде. А больше ни в чем. Но глаза совершенно определенно говорили, что жизнь кончилась. Почему ей никто их не закрыл? Глеб никогда не видел это лицо живым – он шел позади девушки. Всего-то дел было – забежать вперед и посмотреть, это было легко осуществимо. А сейчас – невозможно. Как многого мы не делаем в отношении живых.

Возвращаясь домой, Глеб ожидал трудного разговора с бабушкой. Но этого не произошло. Бабушка молча обняла его, и Глебу стало ясно, что она понимает его, как никто другой. В Глебовых ушах еще стоял его злобный крик на пляже. И злость его переплавилась в любовь к бабушке и в страх скорой ее смерти. Он осознал, что сожаление о несделанном, которое он испытал в отношении погибшей, еще в большей степени применимо к бабушке. Просто о девушках в таких случаях сожалеют, а о бабушках – нет. И, отойдя, чтобы бабушка не видела, Глеб заплакал.

Ночью он проснулся – перед самым уже рассветом – и снова думал об утопленнице. Как ее звали? Допустим, Вера. Глеб запоздало открыл для себя это имя (так бывает) – оно ему понравилось. Была в нем утонченность и какая-то даже нездешность. Да – Вера. Глеб думал о том, как хрупка жизнь и как легко она может прерваться. Опять думал о недостатке любви при жизни. Может, ничего бы с ней не случилось, если бы ее любили по-настоящему. Может, вода затягивает тех, кого не держит ничья привязанность.

А вдруг надо было обнять ее, лежащую на песке, и ударами своего сердца завести ее остановившееся сердце, чтобы одно сердце отозвалось на ритм другого? За окном светало, и Глебу показалось, что это свет сбывающейся надежды. Он снова заснул, и ему снилось, как Вера закрыла глаза, открыла и провела рукой по его волосам. Прижалась лбом к его лбу. Душа сновидца, наполнившись счастьем, стала легкой. Полетела над пляжем, объявляя загорающим о грядущем браке Глеба и Веры, а даже если и не о браке, то о какой-то такой соединенности, которая крепче брака. Счастье Глеба было так велико, что стало, собственно, и не важно, любовь у них будет, дружба или не будет ничего. Верино возвращение к жизни было в тысячу раз важнее этих подробностей. Глеб улыбался во сне и проснулся с улыбкой, но, поняв, что светлая его радость ему приснилась, помрачнел.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Таймз Таймз

Эссе Эдуарда Лимонова

Esquire
«Психоанализ может быть полезен любому» «Психоанализ может быть полезен любому»

«Некоторые люди настолько привыкают к своим проблемам и нездоровому поведению, что не готовы с ними расстаться», – считает психиатр и психоаналитик Чарльз Турк, который практикует психоанализ уже больше 20 лет.

Psychologies
Девица за стеклом Девица за стеклом

Рассказ Азамата Габуева

Esquire
Паоло Веронезе. Приглашение на пир Паоло Веронезе. Приглашение на пир

История известного художника эпохи Ренессанса Паоло Веронезе

Караван историй
Ливио Каза Ливио Каза

Рассказ Паоло Соррентино

Esquire
“Мы должны научиться получать удовольствие” “Мы должны научиться получать удовольствие”

Михай Чиксентмихайи о состоянии «потока»

Psychologies
Fait Accompli Fait Accompli

Экспериментальный рассказ Джонатана Литтелла

Esquire
Эмма Уотсон. Малышка на миллион Эмма Уотсон. Малышка на миллион

Роль Белль в «Красавице и Чудовище» закрепила за Уотсон статус суперзвезды

Караван историй
Катаракта Катаракта

Рассказ Саши Филипенко

Esquire
В главных ролях В главных ролях

Аманда и Бруклин Судано, дочери королевы диско Донны Саммер

Vogue
Философы, или Великая оргия Философы, или Великая оргия

Пьеса Валерия Печейкина

Esquire
Взглянуть на мир иначе: 9 необычных сенсорных упражнений Взглянуть на мир иначе: 9 необычных сенсорных упражнений

Почему нам нравится ходить на массаж или в спа, кататься на опасных аттракционах или пробовать экзотические блюда? Новые ощущения наполняют жизнь красками и помогают разнообразить повседневность. Спа-терапевт Галия Ортега предлагает 9 необычных сенсорных упражнений, чтобы испытать новые ощущения.

Psychologies
Надпись на камне: Девяностые – это Я Надпись на камне: Девяностые – это Я

Отрывок из романа Игоря Григорьева

Esquire
Осторожно: арбуз! Осторожно: арбуз!

Как распознать «химию» и почему нельзя покупать надрезанный арбуз?

Лиза
Политика Политика

Политолог Глеб Павловский подмечает главные тренды в российской политике нулевых

Esquire
Tesla Model X Tesla Model X

Tesla не была бы Tesla, если бы не использовала креативный подход

Quattroruote
Признаюсь, я жил… Признаюсь, я жил…

Игорь Шулинский вспоминает, к чему в эпоху 1990‑х могла привести любовь к поэзии

GQ
Роль писателя могу только сыграть Роль писателя могу только сыграть

Юрий Стоянов написал новую книгу «про себя, про свое, про своих»

Добрые советы
Екатерина Волкова: «Если искры не летят, то какая же это любовь?!» Екатерина Волкова: «Если искры не летят, то какая же это любовь?!»

Интервью с Екатериной Волковой

Лиза
Сеть против свободы слова Сеть против свободы слова

Интернет хотят ограничить не только в Китае, но и на Западе

CHIP
После года в северокорейской тюрьме умер американский студент: хроника событий После года в северокорейской тюрьме умер американский студент: хроника событий

Отто Вомбиера заключили за сорванный со стены отеля пропагандистский плакат

Правила жизни
Никогда не поздно Никогда не поздно

Новые отношения после 40

Домашний Очаг
Молодежь заплатит за всех Молодежь заплатит за всех

Примут ли страховщики новый порядок расчета стоимости ОСАГО

АвтоМир
Как по нотам Как по нотам

Принцесса Black Star Кристина Си с легкостью собирает аншлаги на концертах

Glamour
Все на улицу: как тренироваться на свежем воздухе Все на улицу: как тренироваться на свежем воздухе

В хорошую погоду гораздо приятнее тренироваться не в душном зале, а в парке или во дворе дома. Занятия спортом на улице позволяют сжечь больше калорий, проще переносятся и поднимают настроение. На что обратить внимание и каких ошибок нужно избегать, рассказывает Андрей Палий, персональный тренер студий Pro Trener.

Psychologies
Как научиться просить о помощи Как научиться просить о помощи

Сегодня очень ценно быть независимой и надеяться только на себя

9 месяцев
Mazda3 Mazda3

На вторичном рынке решает не облик, а надежность и неприхотливость конструкции

АвтоМир
7 принципов летнего макияжа 7 принципов летнего макияжа

Летом так приятно добираться до работы пешком или на велосипеде, а не в душном транспорте, и пить прохладный лимонад вместо горячего кофе. Мы подсознательно ищем легкости, свежести и простоты. Это касается и выбора косметики. Как меняется макияж летом, рассказывает ведущий визажист Urban Decay Анастасия Винникова.

Psychologies
Юрий Грымов: «Нам нужно вернуться к ручному труду» Юрий Грымов: «Нам нужно вернуться к ручному труду»

Почему на телевидении вместо творчества царит «супермаркет»? Как защититься от информационной пушки? Юрий Грымов, режиссер спектакля «О дивный новый мир», обеспокоен воздействием медиа на наше сознание и предлагает свой способ ему противостоять.

Psychologies
Такая честная игра Такая честная игра

Гроза рестораторов Елена Летучая не всегда была такой отчаянной и бесстрашной

Добрые советы
Открыть в приложении