Как технологии меняют человека и природу вокруг него

РБКHi-Tech

Ольга Бычкова: «В ближайшие десятилетия должна произойти пересборка всего научного мира»

Как современные технологии меняют человека и природу вокруг него, с какими новыми вызовами столкнутся в будущем ученые и какие тренды будут определять развитие всей науки завтрашнего дня? Эти и ряд других вопросов РБК задал социологу Ольге Бычковой

Беседовал Тихон Сысоев

Ольга Бычкова, доктор философии, кандидат социологических наук, декан факультета социологии и руководитель Центра STS (Science and Technology Studies) Европейского университета в Санкт-Петербурге. Руководит магистерскими программами «Технонаука и инновации» и «Социальные исследования». Приглашенный эксперт проекта «5–100», который был призван адаптировать российские вузы к мировым стандартам. В 2016– 2018 годах входила в общественный совет при Министерстве промышленности и торговли

Наука будущего: от оцифровки мира до модификации человека

РБК Любят говорить, что восемнадцатый век был веком научных экспедиций, девятнадцатый — веком биологии, а двадцатый — веком физики. На ваш взгляд, каким станет двадцать первый век?

О. Б. Сразу скажу, что ответ на этот вопрос будет спекулятивным. Столетия мы так называем задним числом, когда начинаем изучать их с точки зрения истории науки. Я бы аккуратно выделила здесь два момента.

Первый — это вхождение в науку цифровых технологий. Сегодня у ученых появились такие методы сбора данных, которые раньше им и не снились. Я как социолог могу сказать, что таких методов и такого количества данных у социальных исследователей прошлого века точно не было.

То же самое можно сказать о скорости и возможностях анализа этих данных с помощью алгоритмов, «слабого» искусственного интеллекта и нейросетей: за последние десятилетия мы увидели здесь качественный и количественный прорыв. Думаю, эта реальность будет и дальше определять процесс научного познания.

Второй момент — уровень вмешательства современных технологий в природу и человека. Причем речь теперь идет не просто о хирургическом вмешательстве, которое ученые практиковали еще в восемнадцатом веке, а о буквальной модификации живой природы.

Клонирование, биоинжиниринг, имплантация различных механизмов в живое тело — все эти инструменты уже позволяют человеку жить лучше и дольше. Следовательно, спрос на подобные процедуры модификации будет только расти, а значит, и инвестиции в такие проекты будут только увеличиваться.

Союз науки и технологий с точки зрения этики

РБК Если говорить о будущем, есть ли какие-то угрозы для научного познания в том, что техническая инфраструктура так глубоко проникает в мир ученого?

О. Б. Наука и техника — это неразделимые вещи. Наука никогда не делалась без технической инфраструктуры. Французский философ Бруно Латур в книге «Наука в действии» хорошо показал, что наука утверждается и выигрывает за счет материальных и технических ресурсов.

Научная рефлексия и созерцание никогда не существовали без материальной инфраструктуры, как и все научные открытия. Те же исследования человеческого тела было бы невозможно проводить без седативных средств. Поэтому я не вижу в этом угрозы для научного познания в будущем.

РБК А если говорить об этических дискуссиях вокруг факта проникновения современной техники в науку? Будут ли они как-то влиять на науку будущего?

О. Б. Думаю, что этические дискуссии вокруг союза науки и технологий никуда не исчезнут, а возможно, даже станут более интенсивными. Любая технология — это, по большому счету, некий набор допущений (и социальных, и этических) о том, как мир и природа должны быть устроены. Каждая технология вписана в определенный социальный и культурный контексты. Отсюда амбивалентность инновации как таковой. Эта амбивалентность хорошо заметна по тому, что сделали Роберт Оппенгеймер и Андрей Сахаров (физики-ядерщики, «отцы» атомной и водородной бомб. — РБК). И думаю, что эта двойственность в плане последствий, которые несет за собой инновация, хорошо осознается теперь.

Посмотрите, например, какие дискуссии уже не одно десятилетие идут вокруг клонирования. Однако трудно себе представить, что эти дискуссии придут к каким-то заметным результатам. Фундаментальные коллизии никуда не исчезнут.

Стоит ли, условно, увлеченного своим делом ученого, который создает инновацию, заставлять думать об этике? Как это на него повлияет? Не заблокируем ли мы таким образом саму возможность для инновации? Не думаю, что мы получим ответы на такие вопросы, но они точно будут активно обсуждаться.

Ученым придется говорить друг с другом на одном языке

РБК Много говорят о невероятно возросшей специализации в науке — причем как в естественных, так и в гуманитарных областях. С вашей точки зрения, у этого тренда есть будущее? Как вы к нему относитесь?

О. Б. Специалисты, как и «синтезаторы», — это норма для любой деятельности. На мой взгляд, узкие специалисты, которые копают всю жизнь свою маленькую норку, имеют огромное значение. Если они не будут ее копать, не появится тот, кто все это сможет синтезировать. Короче говоря, нужны и те и другие.

Другой вопрос: стоит ли как-то настраивать баланс между ними, если говорить о научной среде? На этот вопрос нет ответа, хотя научные администраторы все еще питают на этот счет какие-то надежды. Но лично мне кажется, что, когда мы начинаем вмешиваться в подобные процессы, это приводит к очень печальным последствиям.

РБК Если говорить о конкретных научных проблемах, какие вы видите ключевые области, где научный прогресс будет особенно активным в ближайшем будущем?

О. Б. Думаю, главный процесс в науке на ближайшие десятилетия — это соединение, синхронизация или сближение различных научных дисциплин. Я бы назвала это трендом на интердисциплинарность — явление, которое у нас отчего-то заменяют туманным словом «междисциплинарность».

Особенно интересным мне видится этот процесс на стыке естественных и социогуманитарных наук. Например, если говорить о сфере социальной теории, то здесь уже ясно, что гуманитарному знанию придется входить в high-tech пространство, которое ему абсолютно неизвестно. О том, какими проблемами это движение будет чревато, могу сказать, опираясь на свой опыт.

В последние несколько лет мы пытаемся работать с климатологами. Это очень большая группа ученых: физики атмосферы, биологи, географы, палеоклиматологи. Мы собирались вместе и обсуждали: «Давайте совместно что-то делать». Но когда начинается совместный процесс, то помимо чисто бюрократических проблем постоянно сталкиваемся с полной дискоммуникацией: мы разговариваем на абсолютно разных языках.

Это и есть проявление проблемы огромной специализации в современной науке, о которой мы с вами уже говорили выше. У всех ученых собственные норки, а сами эти норки локализованы в разных лесах. Я, как наблюдатель со стороны, часто была свидетелем ситуации, как ученые разных специальностей никак не могли друг с другом договориться. Но учиться этому, искать какой-то интердисциплинарный язык научному сообществу так или иначе придется.

РБК Можно ли выделить конкретные научные направления, которые, скорее всего, будут особенно бурно развиваться в ближайшие десятилетия, учитывая текущие объемы и динамику инвестиций?

О. Б. Тут опять-таки ничего нового: самые большие деньги сегодня вкладываются в биотехнологии и космос. Но из этих двух направлений, я думаю, очень многое будет появляться побочно. Например, в материаловедении, в энергетике.

При этом важно иметь в виду глубинную задачу, над которой бьется и будет биться человечество силами технонауки. Что освоение космоса, что техническая модификация тела человека на самом деле преследуют одну и ту же цель — победу над смертью.

Почему сокращается горизонт планирования

РБК Если говорить про НИОКР и в целом про прикладное измерение науки, какое будущее его ждет? Можно ли, например, утверждать, что одна из важнейших задач на ближайшие десятилетия — поиск баланса между фундаментальным и прикладным?

О. Б. Этот баланс в науке обсуждался весь двадцатый век — в этом смысле ничего нового нас не ждет. Как только наука стала корпоративным мероприятием, а ученые — своеобразными служащими на зарплатах, проблема соотношения фундаментального и прикладного возникла сама собой.

«Если вы получаете деньги от налогоплательщиков, то должны выдавать что-то государству и обществу за эти деньги» — это условие государство ставит науке уже не одно десятилетие.

Классический ответ на этот запрос можно найти в истории американской науки прошлого века. Во время и после Второй мировой войны появилась группа физиков, которые занимались созданием атомной бомбы, то есть, казалось бы, совершенно прикладной вещью. Но они тогда постоянно твердили чиновникам: «Если вы не будете выделять финансирование под фундаментальные исследования без каких-либо требований и дедлайнов, то ничего от нас не получите». В этом смысле главная проблема, которая, я думаю, будет обсуждаться весь двадцать первый век, — это постепенное исчезновение фундаментальных исследований, какими мы знали их в прошлом. Если посмотреть на структуру бюджетных расходов в разных странах мира, можно увидеть очень заметный перекос в сторону прикладных исследований.

РБК Почему так происходит?

О. Б. Причин у этого перекоса много. С одной стороны, есть бизнес, который будет и дальше интересоваться только прикладными исследованиями. Даже когда он говорит про поддержку фундаментального, нужно понимать, что это не так. Без очень ясного представления о том, во что выльется конкретное исследование и через сколько лет принесет прибыль, бизнес ничего не сделает.

Микроэкономика этот поведенческий паттерн дисконтирования будущего хорошо описала: человек чаще предпочитает получить пять рублей сейчас, чем десять рублей завтра — просто потому, что он не знает, будет ли он существовать завтра.

С другой стороны, финансирование науки в наибольшей степени идет за счет налогоплательщиков, что приводит к тому, что этот вопрос начинает политизироваться. Политики избираются на короткий срок, им важно, чтобы инвестиции в науку давали быстрый и заметный результат, чтобы потом «продать» его избирателю.

Конечно, рано говорить о том, что государство начинает здесь сокращать свой горизонт планирования. Пока это один из немногих институтов, который готов вкладывать инвестиции вдолгую, понимая, что исследование может взлететь, а может и нет. Но вопрос о пропорциях распределения денег между фундаментальными и прикладными исследованиями становится все острее. Думаю, что он будет играть определяющую роль в ближайшие десятилетия.

Наконец, есть фактор общества, которое чаще всего вообще не понимает, чем ученые занимаются. А если принять во внимание контекст эпохи постправды, станет понятно, что общество в принципе испытывает огромное недоверие к научной экспертизе. Причем это недоверие обусловлено двумя факторами.

С одной стороны, свою роль сыграл союз с корпорациями, на который пошли многие ученые и который, очевидно, не сыграл на пользу качества научной экспертизы. Эпоха постправды во многом наступила по вине таких ученых.

С другой стороны, свою роль сыграло устройство научного сообщества: его закрытость сама по себе порождает глубокое непонимание того, чем ученые вообще занимаются и для чего существуют на деньги налогоплательщиков.

РБК То есть мы видим, что у государства, бизнеса и общества очень разные интересы по отношению к науке?

О. Б. Да, и такая ситуация — большая головная боль для «прикладников»: без фундаментальных исследований им будет просто не с чем работать.

Вспомните исследования Нильса Бора. Никто не знал, куда приведет изучение атома. Только через несколько десятилетий стало понятно, что на самом деле из этого можно сделать разработку, которая оказала колоссальное влияние на весь технологический уклад современности. Но это классический пример фундаментального исследования: его результаты могут оказаться значимыми и через десять, и через 20, и только через 30 лет.

Что нам делать с пониманием научной экспертизы

РБК Связано ли будущее науки с репутацией и престижем научного труда?

О. Б. Мне кажется, сейчас мы должны говорить не столько о престиже научного знания, сколько о том, как научное сообщество в принципе должно существовать в будущем. То, в каком виде наука существует сегодня, — как средневековая гильдия, — во многом и порождает снижение веры в науку и недоверие к научной экспертизе.

В ближайшие десятилетия должна будет произойти новая пересборка всего научного мира. Если она успешно произойдет, поднимется и престиж научного знания. Но речь идет не только о самой научной среде. Другой аспект этой же проблемы: что нам всем делать с пониманием научной экспертизы?

В той сфере, которой я занимаюсь, есть целое направление — «Социология научного знания». И один из главных вопросов, который мы обсуждаем последние 30 лет, как раз об этом: что такое научная экспертиза, как мы ее определяем?

Например, когда физику задают вопрос про COVID, готовы ли мы считать его ответ экспертным? Кажется, что ответ очевиден, но это не так. Если рассуждать с точки зрения чистой науки, то, конечно, физику не положено рассуждать о вирусах, потому что работают принципы специализации. Но общественное сознание работает иначе: когда человек видит по телевизору другого человека с ученой степенью, он по умолчанию начинает считать, что может получить от него ответ на любой вопрос.

Ситуация абсурдная: общество давит на ученого и регулярно заставляет его давать такие ответы.

РБК Вы видите какие-то механизмы, которые позволят изменить эту ситуацию?

О. Б. На мой взгляд, нам стоит начать хотя бы проводить первоначальную кластеризацию экспертов.

Условно, есть эксперты в какой-то сфере, которые составляют некое ядро. Таких людей всегда очень мало. А вокруг этого ядра могут располагаться другие люди, которые также могут высказываться по какому-то вопросу, но не «экспертно», и называться они, соответственно, должны как-то иначе. Это совсем не означает, что их мнение не должно учитываться. Просто человек должен понимать, кто перед ним и как ему следует относиться к тому, что он от него слышит.

Пересборка научной среды предполагает не только переустройство самого мира ученых, но и того, как этот мир воспринимается извне — обществом, государством, бизнесом. Сколько времени займет решение этой задачи, не знает никто. Но то, что эта проблема должна стать важной частью научной дискуссии в ближайшие десятилетия, кажется мне очевидным.

Фото: Асхат Бардынов для РБК

Хочешь стать одним из более 100 000 пользователей, кто регулярно использует kiozk для получения новых знаний?
Не упусти главного с нашим telegram-каналом: https://kiozk.ru/s/voyrl

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Был ли аншлюс ГДР? Был ли аншлюс ГДР?

Читаем новый единый учебник всеобщей истории для 11 класса

Дилетант
Кто круче Рогова Кто круче Рогова

Самый медийный стилист страны и один из пионеров мейковер-шоу Александр Рогов

Собака.ru
Предвестники жизни Предвестники жизни

На астероиде Рюгу найден компонент РНК

Наука
Главные фильмы Венеции-2023: экстраординарный Лантимос, новая Коппола и фильмы про киллеров Главные фильмы Венеции-2023: экстраординарный Лантимос, новая Коппола и фильмы про киллеров

На какие фильмы 80-ого кинофестиваля в Венеции следует обратить внимание?

Правила жизни
Будущее стратегической авиации: B-21 против ПАК ДА Будущее стратегической авиации: B-21 против ПАК ДА

В России и США разрабатываются новые модели стратегических бомбардировщиков

Популярная механика
«Граф» Пабло Ларраина: что будет, если диктатор окажется бессмертным вампиром «Граф» Пабло Ларраина: что будет, если диктатор окажется бессмертным вампиром

Как история о диктаторе-вампире оказывается менее интересной, чем ожидаешь

Forbes
Едим и… худеем! Едим и… худеем!

Полезные продуктов, которые снижают усвоение жира

Добрые советы
Те и эти Те и эти

Как жила немецкая культура при нацизме

Weekend
Тренер по тайм-менеджменту: эта техника поможет составить план идеальной рабочей недели Тренер по тайм-менеджменту: эта техника поможет составить план идеальной рабочей недели

Вам не хватает времени выполнить все важные дела на работе?

Inc.
Изучаем Россию: куда отправиться в поисках новых впечатлений Изучаем Россию: куда отправиться в поисках новых впечатлений

Нетривиальные локаций России, где можно сблизиться с дикой природой и отдохнуть

СНОБ
Дизайнерские дети и изучение эмбрионов: как наука сталкивается с этическими вопросами Дизайнерские дети и изучение эмбрионов: как наука сталкивается с этическими вопросами

Прогресс в репродуктологии — прогрессивное благо или этическое зло?

Forbes
Brabus добрался до Range Rover Brabus добрался до Range Rover

Познакомьтесь с Brabus 600 Range Rover

4x4 Club
«Она меня и близко не подпустит»: как женщины мешают мужчинам быть хорошими отцами «Она меня и близко не подпустит»: как женщины мешают мужчинам быть хорошими отцами

Глава из книги Тобиаса Морштедта «Плохие хорошие отцы»

Psychologies
Стрельцы: преступление и наказание Стрельцы: преступление и наказание

Стрелецкий бунт 1698 года: «усердие в усмирении» достигало высот заоблачных

Дилетант
«‎Кто ты без костюма?» История человека, придумавшего бодибилдинг‎ «‎Кто ты без костюма?» История человека, придумавшего бодибилдинг‎

Отец бодибилдинга вообще-то шел сначала по пути святого отца

СНОБ
Не всякой твари по паре: кто такие инцелы и почему их надо отменить Не всякой твари по паре: кто такие инцелы и почему их надо отменить

Какую философию продвигают инцелы?

Правила жизни
Сокровища Аграбы: 10 явлений, которые подарила нам арабская литература Сокровища Аграбы: 10 явлений, которые подарила нам арабская литература

Что еще, помимо лучшего друга Аладдина, пришло к нам из арабской культуры?

Правила жизни
Планы на будущее Планы на будущее

Детские комнаты создаются на вырост: с помощью дизайна они развлекают

SALON-Interior
Правила жизни Михаила «Горшка» Горшенева Правила жизни Михаила «Горшка» Горшенева

Понимаешь, да? Правила жизни одного из фронтменов «Короля и Шута»

Правила жизни
Как полюбить бег по-настоящему Как полюбить бег по-настоящему

5 советов от тех, у кого получилось полюбить бегать

Лиза
Как российским брендам завоевать зарубежные рынки и стоит ли это делать Как российским брендам завоевать зарубежные рынки и стоит ли это делать

Участники разговора обсудили положение креативных индустрий России

СНОБ
«Лучший химик — природа»: как вырастить обезболивающие лекарства на дрожжах «Лучший химик — природа»: как вырастить обезболивающие лекарства на дрожжах

Важнейшие лекарственные ингредиенты могут быть выращены по «пивной технологии»

Forbes
От тьмы — к звездам: 11 полнометражных фильмов Кристофера Нолана от худшего к лучшему От тьмы — к звездам: 11 полнометражных фильмов Кристофера Нолана от худшего к лучшему

Нелинейное повествование — основа метода Кристофера Нолана. 11 его фильмов

Правила жизни
Фильмы для взрослых, тюрьма, развод: где сейчас красавицы из самых крутых клипов 1990-х Фильмы для взрослых, тюрьма, развод: где сейчас красавицы из самых крутых клипов 1990-х

Судьба красоток из популярных музыкальных видео сложилась по-разному

VOICE
Из чего состоит сон: подробный научный разбор Из чего состоит сон: подробный научный разбор

Что происходит, когда мы принимаем наконец горизонтальное положение и засыпаем

Psychologies
Мобильный розарий Мобильный розарий

Розы уместны всегда и везде

Лиза
Идейный человек Идейный человек

Как рождаются новые рецепты

Bones
На острие безвкусицы. О фильме «Только ты и я» с Вирджини Эфирой На острие безвкусицы. О фильме «Только ты и я» с Вирджини Эфирой

Как Донзелли удалось снять чуткое кино на громкую тему домашнего насилия

СНОБ
Физики после 67 лет поисков поймали «демона»: безмассовую, нейтральную частицу Физики после 67 лет поисков поймали «демона»: безмассовую, нейтральную частицу

Группа исследователей обнаружила безмассовую нейтральную частицу

ТехИнсайдер
Мои проекты в Сочи Мои проекты в Сочи

Оставить WRF и уехать в казино в Сочи? Это было совершенно исключено

Bones
Открыть в приложении