Фрагментация глобальной экономики
Вызовы и возможности для России
![](https://cs.kiozk.ru/content/cyv/eon/jl9/cxdtsrvqq9al1xchdddzyly/art/99050/koi2gzsj.jpg?v=4&temp_url_sig=z5LZBtJ6trmYhCqnRvAkGA&temp_url_expires=1725840178)
С 8 по 11 июля в Екатеринбурге проходит Международная промышленная выставка «Иннопром-2024». Одна из главных тем деловой ее программы названа «Технологическое партнерство: формируя образ будущего». Чтобы сформировать образ будущего, очевидно, что сегодня важно правильно понять и оценить настоящее. А это не так просто, как кажется на первый взгляд.
Есть старая американская шутка: «О чем бы с вами ни говорили, знайте, что в конечном счете речь идет о деньгах». Эту шутку обязательно надо помнить, рассуждая об антироссийских (антииранских, антикитайских, антивенесуэльских и пр.) санкциях, а также о процессах фрагментации глобальной экономики и формировании в мире обособленных торгово-экономических зон.
Когда гегемоны мировой экономики и зависимые от них более мелкие государства вводят санкции против стран-конкурентов, они произносят много слов про международное право, демократию, права человека и другие чисто политические понятия. Довольно часто поводы для обсуждения этих политических сюжетов действительно имеются. Но если посмотреть на конкретные санкционные действия и их реальные результаты, то сразу закрадываются большие сомнения в том, что происходящие события — это борьба именно за политические принципы. Во-первых, страны, объявляющие санкции, сами далеко не безгрешны с точки зрения нарушений норм демократии и международного права. Во-вторых, введение санкций обычно приводит к значимым переменам на международных рынках. А главными экономическими бенефициарами этих изменений, как правило, становятся страны, объявившие санкции.
Частичный запрет на импорт нефти и газа из России в Европу привел к тому, что высвободившиеся ниши этих очень привлекательных рынков захватили активные участники санкционной кампании — США и Норвегия. Заморозка российских финансовых активов, размещенных за рубежом, привела к тому, что западные страны, объявившие санкции, пытаются распоряжаться огромными доходами от этих активов как своими собственными и даже ищут способы полной конфискации этого колоссального имущества в свою пользу. Санкции против Ирана и Венесуэлы в свое время привели к перераспределению доходов от экспортных поставок нефти и газа в пользу дружественных на тот момент Америке арабских стран и той же Норвегии. Цена вопроса во всех этих случаях составляла десятки и сотни миллиардов долларов в год. Игра с введением санкций точно стоила свеч. По крайней мере, с точки зрения транснациональных корпораций и связанных с ними государственных элит западных стран.
Что касается процессов фрагментации глобальной экономики, идущих на смену длительному периоду экономической глобализации, то эта история не нова и тоже связана с борьбой за очень большие доходы. Чередование экономических подходов на основе протекционизма и свободы международной торговли происходит очень давно. Причем одна и та же страна в разные периоды времени может то жестко защищать внутренние рынки, то горячо поддерживать свободную торговлю.
В частности, идеи по искусственному сдерживанию импорта и поощрению экспорта начали внедряться в экономическую политику европейских стран еще в XV–XVI веках. Идеи были названы меркантилизмом и имели своей целью увеличение национального богатства за счет накопления золота и материальных активов внутри страны, а также развитие собственных производственных мощностей и обеспечение национальной безопасности. Особенно активно протекционистские идеи меркантилизма применялись в тогдашних Англии и Франции.
Позднее, в XVIII–XIX веках, когда Англия, Франция, Голландия вырвались вперед по уровню экономического развития, а внутренние рынки стали для них тесны, бурное развитие получили идеи о снятии ограничений для внешней торговли, отрицавшие необходимость меркантилизма. Пушкинские строки о занятиях Евгения Онегина, который читал Адама Смита и «умел судить о том, как государство богатеет, и чем живет, и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет», как раз про переход передовых европейских стран того времени от меркантилизма к свободной торговле.
Свобода торговли в новых условиях обеспечивала большие дополнительные доходы развитым странам, поскольку производители из этих стран были более конкурентоспособны, поставляя на внешние рынки более дешевую и более качественную продукцию, продукцию, которая в бедных странах не производилась вовсе. При этом политика свободной торговли ускоряла и рост мировой экономики в целом, так как позволяла использовать эффекты от международного разделения труда, конкурентных преимуществ отдельных стран, масштаба (экспортеры создавали крупные мощности, которые давали возможность снижать удельные производственные издержки). Менее развитые страны также извлекали выгоды от свободной торговли, получая доступ к более современной и часто более дешевой продукции, а также к более высоким технологиям.