Небо в дерьмовых алмазах
Как Кристоф Бюхель издевается над художественными институциями
![](https://cs.kiozk.ru/content/bjk/2gw/azw/1nsvw7cwlrbljj2sam6m0e6/art/99289/91axyakz.jpg?v=1&temp_url_sig=cNAYEVHhBCPFRIaJW7WeBw&temp_url_expires=1725840652)
Швейцарский художник Кристоф Бюхель занимается критикой системы искусства. Кто этим только не занимается, но критика Бюхеля отличается абсолютной безжалостностью по отношению к искусству — и к самому себе как его части. О примерах его злой иронии, в частности выставке «Monte di Pieta», идущей сейчас в Фонде Prada в Венеции, рассказывает Анна Толстова.
«Швейцарец делает алмазы из собственного дерьма» — такими могли бы быть заголовки таблоидов, если бы они писали про Кристофа Бюхеля. Но про Бюхеля не пишет желтая пресса — ее с успехом заменяет профессиональная критика, в связи с Бюхелем пишущая исключительно про скандалы и провокации. Пара внятных статей, пара выставочных каталогов, одно-единственное интервью. Ни толковой биографии, ни приличных фотографий — тот пузатый очкарик, чье фото появляется в рейтинге ста наиболее влиятельных людей в искусстве ArtReview за 2011 год,— это черт знает кто, а не Бюхель, который до сих пор, в свои почти что шестьдесят, хорош собой, моложав и вполне мог бы украсить обложку какого-нибудь гламурного арт-журнала, если бы не избегал журналистского внимания всеми силами. Это, возможно, единственный пример из мира современного искусства, когда художник, снискавший славу главного скандалиста и провокатора, не сделался героем светской хроники.
![](https://cs.kiozk.ru/content/bjk/2gw/azw/1nsvw7cwlrbljj2sam6m0e6/art/99289/q8qpurhk.jpg?v=1&temp_url_sig=d62pEWL5Oe3g8blxju17Ew&temp_url_expires=1725840652)
Собственно, дерьма в алмазах Бюхеля не так уж и много. Проект «Производитель алмазов» был начат в 2020 году. Технически им занимается швейцарская фирма Algordanza, которая придумала инновационный способ похорон и коммеморации: из пепла, оставшегося после кремации, изготавливают искусственные алмазы — вы можете хранить камешек из любимой бабушки в письменном столе, а можете вставить в колечко, носить на руке и всем показывать. Бюхель делает алмазы из собственных творений: его работы сжигают, к ним добавляют ДНК, выделенную из экскрементов художника, и в лабораторных условиях выращивают алмазы из полученного сырья. Все, что Бюхель еще не успел продать музеям и коллекционерам, должно обратиться в алмазную кладовую. В полном соответствии с расхожими романтическими мифами — о гениях, сжигающих свои шедевры, о том, что художник равен своим произведениям, писанным не иначе как кровью. Дерьмо — это кровь художника в переводе на дадаистский. В конце концов, Швейцария — родина дада. И не то чтобы родина, но по крайней мере символ капитализма.
Чемоданчик с алмазами, разумеется, выставлен на «Monte di Pieta» в отдельной витрине, неподалеку от витрины, где выставлены консервные банки с «Дерьмом художника» другого мастера провокации, Пьеро Мандзони. «Дерьмо уже было у Мандзони! Алмазы уже были у Хёрста!» — должен закричать (и кричит) критик, радуя Бюхеля, намеренно неоригинального: ведь оригинальность — еще один романтический миф. Однако вопрос, что же на самом деле, помимо романтических мифов, сжигает Бюхель, остается. Что бы он ни сжигал в физическом смысле — свои детские рисунки, студенческие работы, мультипли, книги,— все это в любом случае будет менее ценно, чем алмазы, но не потому, что алмазы дороже по себестоимости. Дорог сам жест, сообщающий алмазам добавленную стоимость.
![](https://cs.kiozk.ru/content/bjk/2gw/azw/1nsvw7cwlrbljj2sam6m0e6/art/99289/zalnqhkk.jpg?v=1&temp_url_sig=7N4H4YY-H8XTH8CPVDMIkQ&temp_url_expires=1725840652)
Поскольку интервью Бюхель не дает, любой вправе сам вербализировать этот жест: все акты самосожжения лишь множат сущности и капитализацию, рукописи не горят, второй том «Мертвых душ» зачитан до дыр, искусство — феникс, единственный способ уничтожить его — перестать им заниматься, а если художник не готов, то алмазы честнее горстки пепла — как memento mori, напоминающее о бренности попыток разрушить бессмертную систему. Оппортунистская институциональная критика в форме алмазов: во-первых, это красиво, во-вторых — цинично, в-третьих — честно.
Помимо провокационных жестов Бюхель успешно продает системе искусства иммерсивные инсталляции, которые тоже, в сущности, являются провокационными жестами. Провокация состоит не только в том, что «белые кубы» музеев, выставочных залов и галерей превращаются в мусорные полигоны, захламленные склады, сомнительные лавочки, бомжатники, лагеря беженцев, бордели и свингер-клубы, где вернисажная публика должна ползать и лазить, пачкая свои дрисваннотены и ломая каблуки манолоблаников. Иногда эти театральные сцены устроены как реальные среды обитания, и тогда вернисажная публика сталкивается с реальными беженцами или трудовыми мигрантами. Режиссура пространства в бюхелевских инсталляциях достигает фантастической правдоподобности, как будто бы помещение только что покинул его обитатель, вполне реалистичный, в отличие от кабаковских, персонаж, тот, кто вечно что-то изобретал, или тот, кто никогда ничего не доводил до конца. Но такая режиссура требует колоссальных финансовых затрат и создана для того, чтобы испытывать терпение институции.