КАНТРИ Русская азбукаКулинария
Юрма
Древний финно-угорский суп, в основе которого – смешение двух бульонов, из птицы и из рыбы, то терялся в истории, то вновь «всплывал на поверхность»
![](https://cs.kiozk.ru/content/5ds/ker/ed4/zughgcyfiqgeeade6w7jcio/art/99197/rzhftmfq.jpg?v=1&temp_url_sig=6cIqdekiGHxnbwv6uoplcA&temp_url_expires=1725840761)
Когда-то, вплоть до XVIII века, этот необычный суп был довольно значимым блюдом в русской парадной кухне: его подавали царям (например, Ивану Грозному), высшему духовенству (юрма была любимым блюдом патриарха Никона), угощали им послов дальних стран. Также не прочь отведать юрмы были дворяне, бояре и ремесленники. Историк Александр Терещенко в своей работе «Быт русского народа» (1848) так описывал процесс: «К столу подавали уху скоромную и постную, как-то: юрму – уху с курицею и шафраном; уху черную, белую с умачем...» Юрма как «уха курячья шафранная» фигурирует и у знаменитого писателя и историка Николая Карамзина в «Истории государства Российского», где в одной из глав приводится «архивный перечень поставок с Сытного дворца».
![](https://cs.kiozk.ru/content/5ds/ker/ed4/zughgcyfiqgeeade6w7jcio/art/99197/19rasltc.jpg?v=1&temp_url_sig=ezSTZtitZYnBCrV3WtMIrw&temp_url_expires=1725840761)
Но затем суп надолго пропал с кулинарных радаров, оставаясь в каких-то неочевидных формах лишь в далекой глубинке. Попытки возродить старинный рецепт периодически предпринимались, но наибольшего успеха в этом непростом деле достиг в советское время уже не раз упоминавшийся в нашей азбуке историк кулинарии Вильям Похлебкин. «В юрме, ритуальном блюде угрофиннов, смешивалось все плавающее (рыба) и все летающее (птица), – писал он в своих исследованиях. – Рыба (стерлядь, осетрина, лосось) отваривалась в курином (индюшачьем, куропаточьем, рябчиковом) бульоне, или оба бульона – рыбный и куриный – смешивались, и в этой смеси вторично отваривались куски и рыбы, и птицы (в основном чистое филе птицы или кнели из ее мяса). Наряду с рыбой и птицей в юрме варились и дикие растения – дикий лук (колба), черемша, сарана, листья крапивы, кислицы, петрушки, кервеля, укропа».
По мнению Похлебкина, фактически подарившего юрме вторую жизнь, в немилость этот суп в свое время попал из-за того, что его рецепт бросал демонстративный вызов устоявшимся религиозным традициям, поскольку в этом блюде самым вероломным образом смешивалась пища постная и скоромная, то есть «то, что летает, что плавает и что растет» (церковь это не поощряла и со временем лишь усилила контроль за соблюдением своего предписания).
Одна другой рознь
Надо сказать, в русской кухне юрма появилась лишь в XIV веке: она стала известна нашим предкам в ходе завоевания исконных земель финно-угорских и тюркских народов – от коми-пермяков до башкир. Поэтому, когда спустя несколько столетий настал «час кэнселинга», супчик стали забывать где угодно – в Москве, Твери, Новгороде, других городах центральной полосы России, но только не в очагах его исторической родины, где юрму как ели, так и продолжили есть. Трудность для исследователей при попытке воссоздать забытые блюда заключалась в другом: в разных местах под одним и тем же словом подразумевалось разное. Скажем, в пермской кухне, где юрма и сегодня входит в список важных национальных блюд, она издавна существовала не в классическом понимании жидкого супа из двух бульонов, а как более густая похлебка, сваренная из рыбы на курином бульоне. У хантов и манси под юрмой понимали варево из тайменя или нельмы вместе с дичью в виде куропаток или рябчиков и добавлением ягеля из желудков оленей (по отзывам европейских путешественников, «редкостная