«Время любить». Дебютный роман турецкой журналистки Лиз Бехмоарас
Стамбул, 1940 год. У границ Турции начинается война. Студенты-медики, мусульманин и еврейка, влюбляются друг в друга, но их семьи категорически против такого союза. «Сноб» публикует фрагмент из романа турецкой журналистки еврейского происхождения Лиз Бехмоарас, вышедшего в издательстве «Книжники» в переводе Аполлинарии Аврутиной
![1-.jpg](https://cs.kiozk.ru/content/article/cia/3pf/c0d/ty6dmskus05foebw9tim0gv/kr0qbp.jpg?v=2&temp_url_sig=K_9jKvUPGa_itwGFIsWmjg&temp_url_expires=1725841309)
Сентябрь 1940, Беязыт
— Война все спишет! А то я всех бы вас тут и оставил. Не посмотрел бы ни на чьи слезы!
Голос с немецким акцентом, эхом разлетавшийся по просторной аудитории, принадлежал ординарному профессору доктору Питеру Шульцу. Послышались смешки. Фрида тоже улыбнулась. «Надо же, — подумала она. — Питер-ходжа* умудряется даже шутить на своем хромом турецком!» Гнев учителя ее не пугал. К таким старательным и внимательным студентам, как Фрида, Шульц был бесконечно снисходителен. К тому же она говорила по-немецки и задавала вопросы напрямую, без переводчика. Но преподавателя и студентку роднило еще и то, что оба были евреями и беженцами.
Снова загремел голос Шульца. На этот раз профессор обрушился на ассистента, переводившего лекцию.
— Мальчик мой, ты сочиняешь! Я этого не говорил!
Вновь пронеслась волна смешков. Шульц был самым ярким из всех немецких профессоров, кто бежал в Турцию и получил пристанище в университете*. Заскучать на его лекциях было невозможно.
Фрида краем глаза посмотрела на часы. Они уже опаздывают на практикум по анатомии. Стоял погожий сентябрьский день, но из разбитого окна, у которого она сидела, дул свежий ветерок, заставляя поеживаться.
В морге Фрида, вдыхая едкую смесь формалина и гниения, начала искать глазами студента пятого курса, выполнявшего обязанности лаборанта. Горделивый вид, с каким этот красавчик стоял, словно статуя, в прошлый раз рядом с преподавателем, одновременно притягивал и раздражал ее. Интересно, что он о себе воображает?! Пусть он хорош собой, но зачем стоять на уроке как памятник? Но, кажется, сегодня пятикурсника не было. А даже если бы он и был здесь, что с того? Он другой веры. У них нет ничего общего. Самое правильное — немедленно выкинуть его из головы и сосредоточиться на работе.
Анатомия началась в этом году. Фрида с таким увлечением слушала лекции о мышцах, сухожилиях, клетках, что даже забыла испугаться, когда впервые увидела труп. Ни тошноты, ни головокружения, лишь легкая, тут же унявшаяся дрожь...
Они, как всегда, приготовили инструменты, надели перчатки и группами по двенадцать-пятнадцать человек принялись за работу. Голова, шея, верх, низ... Студентам приходилось препарировать, стоя чуть ли не нос к носу. Группа, в которой работала Фрида, начала с верхней части тела, затем перешла на нижнюю и, наконец, приступила к голове.