«Ты можешь восстановить звуки? Партитуру звуков этого места»

Правила жизниКультура

Бесконечное пианино: музыкальная история дома Пастернака в Переделкино

Эссе Ляли Кандауровой

«Ты можешь восстановить звуки? Партитуру звуков этого места», — спрашивает Елену Пастернак Ирина Ерисанова, возглавляющая дом-музей деда своей собеседницы в Переделкине. — «Могу. Я начну так, будто я стою у нас дома. Потому что звук нашего дома — это бесконечное фортепиано». Они разговаривают по видеосвязи; Елена Леонидовна вспоминает атмосферу писательского поселка, в которой она росла, обычаи его обитателей и жизнь переделкинской детворы. Для большинства людей Переделкино ассоциируется в первую очередь с литературными текстами — поэзией и прозой, публицистикой и эссеистикой, которые создавались здесь на протяжении полувека. Для тех же, чья жизнь протекала в этом поразительном и странном месте, «текст Переделкина» состоит не только из слов. Жизнь эта была как будто обыкновенной — вопли петухов, слышные из деревни, утренняя дорога в школу, грядки, прогулки, ужины, настольные игры. Но также совсем необычной: «бесконечное фортепиано», по многу часов слышное в доме Пастернаков, звучало под пальцами пасынка поэта, сына великого пианиста Генриха Нейгауза — Станислава Генриховича, тончайшего интерпретатора Шопена и вообще одного из самых необыкновенных музыкантов в истории русского исполнительства.

«Но есть еще другие звуки, — продолжает Елена Пастернак. — Например, полотно железной дороги идет параллельно старым переделкинским улицам. Между ними — поле, и это расстояние важно: звук идущего поезда доносился до нас сквозь пустоту. Мы умели различать виды поездов на слух. Как ни странно, их звуки хорошо соединялись с музыкой, и шум старой подмосковной электрички для меня бесценен, как ноктюрн Шопена. Если музыка уносила тебя высоко, куда-то, откуда бывает сложно спуститься, то поезд, который всегда подавал сигнал, проезжая Переделкино, был связан с реальностью, причем реальностью техники, транспорта и путешествий. То  был звук из-за пределов нашего мира, и он вступал в перекличку с фортепиано, звучавшим у нас дома. На всю жизнь это стало чем-то вроде камертона, который ты ищешь потом в других звуках, шумах, шорохах. Еще был наш сосновый лес. Гул сосен, издающих единый, чрезвычайно определенный, мощный звук. Сочетание трех этих звуковых начал — и есть Переделкино».

В своих воспоминаниях о Пастернаке Николай Вильмонт приводит разговор поэта с Генрихом Нейгаузом, происходивший в 1929 году в московской квартире его друзей (и будущих соседей по Переделкину) — философа Валентина Асмуса и его жены Ирины Сергеевны. Он удивительным образом перекликается со словами Елены Пастернак: "[Борис Леонидович] говорил много, сбивчиво и  вдохновенно. И вдруг перескочил на Шопена, заявив, что он учится у него реализму:

— Шопен реалист не в меньшей мере, чем Лев Толстой (...). И в самом деле, что отличает Шопена от его современников и предшественников? Конечно же, не просто несходство с ними, а сходство с натурой, с которой он писал, вернее, которую он познавал в своем предельно личном, а потому (...) предельно реалистическом соприкосновении с жизнью.

В своих воспоминаниях о Пастернаке Николай Вильмонт приводит разговор поэта с Генрихом Нейгаузом, происходивший в 1929 году в московской квартире его друзей (и будущих соседей по Переделкину) — философа Валентина Асмуса и его жены Ирины Сергеевны. Он удивительным образом перекликается со словами Елены Пастернак: "[Борис Леонидович] говорил много, сбивчиво и вдохновенно. И вдруг перескочил на Шопена, заявив, что он учится у него реализму:

— Шопен реалист не в меньшей мере, чем Лев Толстой (...). И в самом деле, что отличает Шопена от его современников и предшественников? Конечно же, не просто несходство с ними, а сходство с натурой, с которой он писал, вернее, которую он познавал в своем предельно личном, а потому (...) предельно реалистическом соприкосновении с жизнью.

Он замолчал. И тут Генрих Густавович вступил в прервавшийся было разговор:

– Как я наслаждался всем, что вы говорили о Шопене. Особенно тем, что вы не ограничились словами о «натуре», с которой он будто бы писал, а так замечательно сказали о его «реалистическом соприкосновении с жизнью». Ведь говорят, что музыка училась у птиц, у шелестящих листьев, завывающего ветра или ревущего водопада. Но музыка (это самое молодое из искусств) так уклонилась в своем развитии от этих первых своих (допустим) «учителей», так далеко ушла в самую чувственную из абстракций, что этот «вид подражания» (всяким птичкам и лягушкам) нельзя не признать величайшей оригинальностью. Мне даже кажется, что вот это чисто музыкальное «соприкосновение с жизнью» увлекло за собой и другие искусства: лирику Верлена, (…) Рильке, Блока, не говоря уже о присутствующих.

Все рассмеялись, вполне оценив неприкрытость его намека».

Грандиозность роли, которую музыка играла в жизни и мышлении Бориса Пастернака, – общеизвестный факт; он мечтал сочинять, играл на фортепиано и обучался композиции, его кумиром был Александр Скрябин, который не просто хвалил музыкальные опусы будущего поэта, но уверял его, что в музыке ему «дано сказать свое слово», «что о музыкальных способностях говорить нелепо, когда налицо несравненно большее». Отказ от композиторского призвания Пастернак сравнивал с «прямой ампутацией, отнятием живейшей части своего существования». «Жгучая потребность в композиторской биографии настойчиво и неотвязно (…) предъявляет свои права. Опешенность перед долголетнею ошибкой достигает здесь той силы и живости, с какой на площадке тронувшегося поезда вспоминают об оставленных дома ключах или о печке, не переставшей гореть в минуты выезда», – писал он в письме от 1917 года. 

Ирина Ерисанова заводит меня на верхний этаж веранды дома Пастернака. Здесь проходит маленькая выставка, посвященная поэме «Высокая болезнь», написанной в конце 1922 года. Выставка носит название «Комментарий» и представляет собой инсталляцию из выдвижных картонных ящичков с вложенными в них листами: на них — куски стихов и текстов, создающие огромный, беззвучно роящийся полифонический комментарий к поэме; смыслы и способы понимания, которые можно «достать» из разных ее строк. Музей еще закрыт, и утреннее солнце наливается в знаменитый круглый эркер пастернаковского дома, как вода в стакан. Один из лейтобразов поэмы — исчезнувшая или исчезающая музыка; в ней есть строки «Мы были музыкою чашек, ушедших кушать чай во тьму», а чуть выше — «Мы были музыкой во льду». Что значат эти звуки, чашки и лед? В одном из ящичков — страница с воспоминанием брата поэта, Александра Пастернака. Он рассказывает о 1920-х, когда братья жили «...на Волхонке, в большой многокомнатной квартире, теперь жутко холодной, ставшей нам даже враждебной. Гостиная, теперь заброшенная, аккумулировала холод, как погреба в деревнях. Там по совету настройщика был оставлен на зиму, на ровную температуру мамин рояль. Я помню, как в один из первых поистине теплых дней весны, в такой вот день всеквартирного раскрытия дверей, мы — я с Борисом — решили зайти в гостиную и поглядеть, что там за зиму произошло. На запыленной серой черно-лаковой крышке рояля,

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Села батарейка: как дефициты отражаются на нашем организме Села батарейка: как дефициты отражаются на нашем организме

Чувствуете себя вечно усталым? Добро пожаловать в мир скрытых дефицитов

Правила жизни
Женщина забыла под веком 23 линзы и обратилась к врачу. Вот что было дальше Женщина забыла под веком 23 линзы и обратилась к врачу. Вот что было дальше

Что будет, если забывать снимать линзы перед сном?

ТехИнсайдер
Где есть и чем вдохновляться: художник Александр Сорокин — о любимых инклюзивных местах в Москве Где есть и чем вдохновляться: художник Александр Сорокин — о любимых инклюзивных местах в Москве

Художник Александр Сорокин — о любимых местах в Москве и кино

СНОБ
Как уменьшить побочные эффекты химиотерапии: 3 важных правила Как уменьшить побочные эффекты химиотерапии: 3 важных правила

Как снизить побочные эффекты от терапии химиопрепаратами

Psychologies
Две недели в середине лета: история о любви, абьюзе и смерти Две недели в середине лета: история о любви, абьюзе и смерти

Трогательный рассказ о насилии и любви, жизни и смерти

Psychologies
Почему не нужно искать во всем светлую сторону: две причины Почему не нужно искать во всем светлую сторону: две причины

Объясняем, почему не стоит навязчиво искать во всем хорошую сторону

Psychologies
Разделение на этапы при ударе о воду оказалось важным свойством игры в «блинчики» Разделение на этапы при ударе о воду оказалось важным свойством игры в «блинчики»

Физики углубились в детали подпрыгивания «блинчиков»

N+1
Внутренний стержень: как удержать баланс, когда вокруг хаос Внутренний стержень: как удержать баланс, когда вокруг хаос

Как сохранить себя и не развалиться на мелкие кусочки?

Psychologies
Топ-5 осенних бьюти-процедур: как сделать так, чтобы красота не навредила Топ-5 осенних бьюти-процедур: как сделать так, чтобы красота не навредила

Рассказываем о принципах ответственной косметологии

VOICE
Что почитать у современных фантастов: 4 авторских сборника Что почитать у современных фантастов: 4 авторских сборника

Фантасты, которые успешно работают в малой форме

ТехИнсайдер
«Не мешайте жить»: почему в Иране начались самые масштабные за многие годы протесты «Не мешайте жить»: почему в Иране начались самые масштабные за многие годы протесты

Волнения в Иране поставили страну на порог перемен

Forbes
«Энфилдский полтергейст»: история самого задокументированного проявления паранормального «Энфилдский полтергейст»: история самого задокументированного проявления паранормального

Эта мистическая история началась в августе 1977 года в обычном районе Лондона

VOICE
Музыка и мозг Музыка и мозг

Музыка делает детей умнее, эмпатичнее и креативнее

Здоровье
Когда жизнь — трагическая постановка: почему мы так любим драматизировать Когда жизнь — трагическая постановка: почему мы так любим драматизировать

Отрывок из книги Эми Джонсон «Токсичные мысли»

Psychologies
Повышенная чувствительность: в чем плюсы? Повышенная чувствительность: в чем плюсы?

Разбираемся, что такое повышенная чувствительность и как живут такие люди

Psychologies
Какой мирный договор сделал Россию великой державой: история может удивлять Какой мирный договор сделал Россию великой державой: история может удивлять

Швеция была великой державой почти столетие, но уступила этот статус России

ТехИнсайдер
6 жирных фактов о «Большом Лебовски» 6 жирных фактов о «Большом Лебовски»

Все о фильме, после которого мы не можем по-прежнему смотреть на ковры

Maxim
Пак Чхан Ук Пак Чхан Ук

Правила жизни режиссера Пак Чхан Ука

Правила жизни
Лукерья Ильяшенко: Лукерья Ильяшенко:

Лукерья Ильяшенко — о любимых ролях, стремлении к свободе и необычном имени

Караван историй
Квадры решают все Квадры решают все

Квадроцикл — это не только неприхотливый вездеход для вылазок на рыбалку

Men Today
«Это проходит по категории смешного, но это совсем не смешно» «Это проходит по категории смешного, но это совсем не смешно»

Как происходит слияние госсмеха и госстраха

Weekend
Очень страшные истории: Очень страшные истории:

Cтеклянный глаз разрушенного завода блестит на солнце

VOICE
Как заниматься сексом с максимальной пользой Как заниматься сексом с максимальной пользой

Может ли секс быть ресурсом?

Psychologies
Гештальт должен быть закрыт: что это значит Гештальт должен быть закрыт: что это значит

Мало кто понимает, в чем суть метода гештальт-терапии. Сейчас объясним!

Psychologies
82-летняя писательница Анни Эрно стала лауреатом Нобелевской премии. Прочитайте главу из ее книги об аборте 82-летняя писательница Анни Эрно стала лауреатом Нобелевской премии. Прочитайте главу из ее книги об аборте

В чем особенность романов французской писательницы Анни Эрно?

Psychologies
Как работает катапультируемое кресло в самолете Как работает катапультируемое кресло в самолете

С ростом скоростей катапульта превратилась в настоящий шедевр технической мысли

Maxim
Как разные жанры кино влияют на работу мозга Как разные жанры кино влияют на работу мозга

Любители фильмов ужасов должны реже болеть

Maxim
Рассказ Ромы Зверя о том, как музыка объединила и трагически разлучила его с одним человеком и что дала взамен Рассказ Ромы Зверя о том, как музыка объединила и трагически разлучила его с одним человеком и что дала взамен

Рома Зверь — о том, как он впервые соприкоснулся с музыкой и куда она его повела

Правила жизни
Перестаньте выбрасывать яичную скорлупу! 5 креативных идей использования яичной оболочки Перестаньте выбрасывать яичную скорлупу! 5 креативных идей использования яичной оболочки

Вы наверняка думали, что яичная скорлупа — бесполезная вещь

ТехИнсайдер
Фаина Раневская: «...Я поняла, в чем мое несчастье. Я не актриса, а скорее поэт, доморощенный философ...» Фаина Раневская: «...Я поняла, в чем мое несчастье. Я не актриса, а скорее поэт, доморощенный философ...»

«Эта история началась, когда я получила доступ к архивам Фаины Раневской»

Коллекция. Караван историй
Открыть в приложении