Одна из глав книги «Человек бегущий» профессора Сергея Медведева

СНОБСобытия

Глава из книги Сергея Медведева «Человек бегущий»

747453dce599884fa452f42093b05f645679cb9fb1bd5150e88c3276455c695f.jpg
Фото: Владимир Вяткин/РИА Новости

В романе профессора Свободного университета в Москве, публициста, теле- и радиоведущего Сергея Медведева собраны личные воспоминания, захватывающие спортивные репортажи и рассуждения об антропологическом сдвиге. А в центре сюжета — «человек бегущий», для которого тело с его историей и памятью эквивалентно личности. С разрешения издательства «Новое литературное обозрение» «Сноб» публикует одну из глав.

Один в тундре

Так в мою жизнь вошла Чукотка, где я, восемнадцатилетний, впервые нашел себя, понял себя через северную природу и те особые обстоятельства, которые приближают предел выживания, заставляют человека задуматься о своем месте в мироздании, осознать свою хрупкость и случайность. Это был опыт экстремальный и в то же время глубоко человеческий, нигде больше в мире не находил я в такой пропорции цельных и честных людей; закон естественного отбора работал здесь безошибочно, оставляя только достойных: чукчей и эскимосов, русских и украинцев — последних тут было особенно много, традиционно мобильные рабочие отходники, они приезжали сюда за северными надбавками, но обнаруживали, что Север затягивает, становится привычкой, физиологической потребностью, и вот уже мечта о доме с садом под Винницей и «Волгой» в гараже забывалась, и, съездив коротко в отпуск «на материк», люди возвращались, жалуясь на сложности акклиматизации в теплых широтах.

Я надолго запомнил одного из таких северян, Анатолия Афанасьева, которого встретил на перевалочной базе в тундре. Я в тот месяц кочевал с оленеводческой бригадой между реками Эринвээм и Йонивээм, бегал за оленями, кашеварил в лагере, спал вместе со всеми в летней палатке — бригада кочевала налегке, оставив позади яранги, женщин и детей. Днем мы шли за стадом, которое разбредалось по тундре в поисках лишайников и грибов, до которых олени были особенно охочи; к вечеру стадо ложилось на снежнике, спасаясь на холоде от комаров, а пастухи ставили лагерь и разводили тундровый костер — охапка сухих веток карликовой березы и ивы и сверху завиток березовой коры, который моментально вспыхивал даже в дождь и на ветру, и, проваливаясь между ветками, зажигал их. На ночь забирались в одежде в двухместную палатку, где нас спало шестеро — места было так мало, что с боку на бок переворачивались все вместе.

Через десять дней я понял, что моя командировка затянулась и пора возвращаться в редакцию. Вездеход, что привез меня сюда из поселка, должен был вернуться только через месяц, на корализацию оленей. Вертолет прилетал в бригаду лишь по особым случаям типа эвакуации больных, так что мне надо было найти способ преодолеть двести километров до Лаврентия. На сеансе радиосвязи, достав старую, едва ли не довоенную рацию с наушниками и эбонитовыми тумблерами, бригадир Гена Кавратагин долго уточнял подробности и сообщил мне, что примерно через неделю будет проходить вездеход через перевалочную базу в сорока километрах к северу и сможет забрать меня оттуда.

Наутро меня собрали в дорогу, дали галеты и две банки тушенки, спички, котелок, пачку чая, большой нож, половинку сломанного бинокля и увесистый, килограммов на пять-шесть, кусок свежего мяса от забитого накануне оленя, завернув его в камлейку, дождевик, сшитый из кишок нерпы — подарок от оленеводов начальнику перевалбазы Афанасьеву. Еще дали маленький бубенчик, чтобы предупреждать о своем приближении медведей, которые могли встретиться на моем пути. Направление моего маршрута было дано самое общее: идти вниз по руслу реки, пока не увижу сопку с пятном снега, «похожим на жопу» (чукчам не откажешь в чувстве юмора), после которого забирать левее, перейти через болото, за болотом будет седловина, и за ней база. На вопрос, что делать, если встречу медведя, сказали: попробуй с ним поговорить. Они могли мне дать с собой один из двух дробовиков — но что он был против крупных хищников, а карабин у них в бригаде был всего один, стрелять волков.

Я вышел в бодром темпе, шагая по широким галечным раскатам реки, пересекая мелкие протоки в своих болотных сапогах. На плечах был брезентовый армейский вещмешок, на шее — скатка из камлейки с мясом. Иногда к берегу подступали заросли ивовых кустов, через которые я продирался с трудом: карликовая ива — дерево неудобное, то и дело, словно крючьями, цепляет тебя своими узловатыми ветвями, норовя залезть в сапоги, карманы, за воротник. Кроме того, она растет на топких местах, на шатких кочках, где ты то и дело проваливаешься в грязь. То ли дело карликовая береза: она растет на сухих, каменистых плато и стелется низко, образуя пружинящий настил, по которому ноги идут сами.

И еще ивняки были неприятны тем, что из зарослей мог появиться медведь или другой хищник — тут были и волки, и росомахи — и шмат свежего мяса на плечах превращал меня в ходячую приманку, по меньшей мере, в моих страхах. На подходе к кустам я доставал половинку бинокля и разглядывал их на предмет шевеления, а проходя через заросли, громко пел песни — не то чтобы спугнуть животных, а скорее для поднятия духа. Осматривал в бинокль и склоны окрестных сопок, порой пугаясь бегущих по ним темных пятен облаков, но однажды и впрямь заметил вдалеке мишку, который ловко вскарабкался по склону и скрылся за гребнем. Однако если встречи с крупными хищниками избежать удалось, то я подвергся почти хичкоковскому нападению чаек — отвлекшись от рыбной охоты, они избрали целью меня или, может быть, мясо за спиной, и стали пикировать на меня боевыми звеньями, норовя ударить клювами. Я закрывал голову руками и капюшоном штормовки, приседал к земле, но все равно меня задевали их размашистые крылья, и пару раз меня больно ущипнули через брезентовый рукав.

В середине дня я остановился на привал на высоком, сухом и ветреном месте, где сдувало комаров, сложил в расщелине между камней сухие веточки березы, запалил их завитком березовой коры, как учили меня пастухи, затем положил пару коряг плавника, найденного на галечной косе. Вскипятил котелок воды, заварил чай, открыл ножом и им же в три приема вычерпал банку тушенки, сорвал и съел пару стрелок дикого лука, украшенного сверху белой пушистой шапочкой. Сил еще было много, солнце полярного дня неподвижно висело над горизонтом, и я зашагал дальше. Через пару часов пути вдали показалась сопка, на которой и вправду было характерное снежное пятно, словно из двух полушарий, чукчи были правы, я стал забирать в сторону от реки и почти тут же вышел на обширное болото, из которого торчали редкие черные валуны и кусты ивы.

Вернувшись к долине реки, я срубил подобие посоха из кривого ствола березы, поднял сапоги-болотники до верха, подвязав их тесемками к поясу, и начал форсировать топь. Болота на Чукотке не так опасны, как на «материке», в той же Сибири: вечная мерзлота тут подступает вплотную к поверхности, тундровый покров не больше метра, а чаще всего 20–30 сантиметров — достаточно в низине сковырнуть кочку, чтобы увидеть под ней лед, уходящий вглубь на пару сотен метров, и одно из первых правил, которое я там выучил, — никогда не садиться на землю в незнакомом месте. Болота поэтому неглубокие, но есть и ловушки, так называемые «линзы», где теплые подземные источники протапливают во льду глубокую полость. Эти неприметные озера подернуты по краям ярко-зеленой ряской — но если их не заметить, туда может провалиться и трактор, и такие случаи бывали. Я шел осторожно по колено в болоте, прощупывая путь впереди, выбирая места посуше. Каждый шаг превращался в шахматную задачу, и скорость упала. Лямки мешка давили на плечи, под брезентовой штормовкой с надетым капюшоном было жарко, пот ручьями стекал в болотные сапоги, но снять штормовку было нельзя из-за комаров, которые облепили меня плотным облаком, мешая дышать и даже смотреть вперед. Я размазывал их по лицу, но на место убитых тут же садились десятки новых бойцов, и скоро я понял, что лучше оставлять напившихся, чтобы они не подпускали свежие силы.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Бумажный антистресс: шесть книг, которые согреют и успокоят Бумажный антистресс: шесть книг, которые согреют и успокоят

Книги, которые помогут дотянуть до весеннего солнца и ободряющего голубого неба

Seasons of life
Якутские коровы приспособились к холодам за счет древних генов и новой мутации Якутские коровы приспособились к холодам за счет древних генов и новой мутации

Как якутские коровы выживают в экстремальном климате?

N+1
4 обстоятельства, которые могут встать на пути к карьере мечты 4 обстоятельства, которые могут встать на пути к карьере мечты

С какими дилеммами приходится сталкиваться на пути к карьерным высотам?

Psychologies
Еще 5 популярных исторических заблуждений, в которые все до сих пор верят Еще 5 популярных исторических заблуждений, в которые все до сих пор верят

300 спартанцев, двоечник Эйнштейн и другие выдумки

Maxim
Из утенка в принца: удивительные преображения звездных парней Из утенка в принца: удивительные преображения звездных парней

Звездные парни, которые однажды славно потрудились над собой

Cosmopolitan
Управляемое неудовлетворение и сложные переговоры с любителем астрологии. Как начинался Netflix (который чуть не стал NetPix) Управляемое неудовлетворение и сложные переговоры с любителем астрологии. Как начинался Netflix (который чуть не стал NetPix)

Отрывок из книги «That will never work» об истории Netflix

Inc.
Бережный уход: Как бросить девушку по-джентльменски Бережный уход: Как бросить девушку по-джентльменски

Как расстаться так, чтобы сохранить её самооценку?

Maxim
Укрепить свое «Я», чтобы стать сильнее: три эффективных упражнения Укрепить свое «Я», чтобы стать сильнее: три эффективных упражнения

Как помочь себе обрести устойчивость?

Psychologies
История американской подлодки, которая попала в себя собственной торпедой История американской подлодки, которая попала в себя собственной торпедой

События звучат как анекдот, но происшествие 1944 года совсем не анекдотичное

Maxim
«Для меня ты всегда будешь ребенком»: как справиться с манипуляциями родителей «Для меня ты всегда будешь ребенком»: как справиться с манипуляциями родителей

Эмоциональный интеллект поможет вам прекратить манипуляции родителей

Psychologies
7 признаков, что у твоей собаки серьезный стресс, и что можно с этим сделать 7 признаков, что у твоей собаки серьезный стресс, и что можно с этим сделать

Как понять, что у собаки стресс и как ей помочь

Maxim
«От чего ты устала?» Диалог на пути к вовлеченному отцовству «От чего ты устала?» Диалог на пути к вовлеченному отцовству

Как диалог может помочь понять мужчинам, почему важно вовлеченное отцовство

СНОБ
Нелюдь и нелюди. К истории о приглашении «скопинского маньяка» на телешоу Нелюдь и нелюди. К истории о приглашении «скопинского маньяка» на телешоу

История «скопинского маньяка» на телешоу породила скандал

СНОБ
Втягивание глаз и стягивание кожи вокруг них помогло рыбам фугу моргнуть Втягивание глаз и стягивание кожи вокруг них помогло рыбам фугу моргнуть

Ранее механизм закрывания глаз у рыб фугу был неизвестен

N+1
Под колпаком: как нами управляют приложения для знакомств и родительского контроля Под колпаком: как нами управляют приложения для знакомств и родительского контроля

Не все полезные приложения безвредны

Forbes
Правила жизни Хавьера Бардема Правила жизни Хавьера Бардема

Актер, Мадрид, 52 года

Esquire
Телескоп TESS нашел более двух тысяч экзопланет за два года Телескоп TESS нашел более двух тысяч экзопланет за два года

Астрономы подвели итоги основной научной программы обсерватории

N+1
Мать сына Илона Маска: кто такая Граймс и почему она крутая Мать сына Илона Маска: кто такая Граймс и почему она крутая

Объясняем, почему Граймс и без Маска супер и почему их союз закономерен

РБК
Уже не девочки: трансформация Бритни Спирс, Рианны, Алсу и других поп-принцесс Уже не девочки: трансформация Бритни Спирс, Рианны, Алсу и других поп-принцесс

С чего начинали наши любимые поп-певицы и какими они стали сейчас?

Cosmopolitan

Как историей Гагарина вдохновлялись музыканты, кинематографисты и художники

Esquire
Графен — источник бесконечной энергии: революция в энергетике Графен — источник бесконечной энергии: революция в энергетике

Графен может вырабатывать энергию с помощью окружающей среды

Популярная механика
Постсоветская эстетика, эпатаж модной индустрии и новая жизнь Balenciaga: что нужно знать о дизайнере Демне Гвасалии Постсоветская эстетика, эпатаж модной индустрии и новая жизнь Balenciaga: что нужно знать о дизайнере Демне Гвасалии

Что стоит знать о Демне Гвасалии

Esquire
Автомобили на сжатом воздухе: плюсы и минусы Автомобили на сжатом воздухе: плюсы и минусы

Почему пневмокары внезапно вошли в моду?

Популярная механика
Ненавидит сигареты, не нужна для рождения детей: 8 странных фактов о шейке матки Ненавидит сигареты, не нужна для рождения детей: 8 странных фактов о шейке матки

Что ты знаешь о шейке матки — этом маленьком, но очень важном органе?

Cosmopolitan
Семейная терапия Семейная терапия

Одинокий подросток: опасности и поддержка

СНОБ
В ожидании космического отпуска В ожидании космического отпуска

Самые реальные варианты космического туризма

Популярная механика
«Вчера я била татуировки, сегодня изобретаю машины». История промышленного дизайнера, которая создала пресс для переработки пластиковых отходов «Вчера я била татуировки, сегодня изобретаю машины». История промышленного дизайнера, которая создала пресс для переработки пластиковых отходов

Исследовательница и инженерка — об опыте сортировки отходов и гендере

СНОБ
Плачь, детка, плачь Плачь, детка, плачь

В чем причина того, что мы плачем часто или не плачем вовсе?

Лиза
Смешно ли тебе, девица? Смешно ли тебе, девица?

Участницы проекта «Женский стендап на ТНТ» рассказали о своей работе

Cosmopolitan
Древний японский самомассаж лица кобидо: разгони лимфу, убери морщины и отеки Древний японский самомассаж лица кобидо: разгони лимфу, убери морщины и отеки

Как самой научиться помогать своему лицу?

Cosmopolitan
Открыть в приложении