Человек с купюры
![](https://cs.kiozk.ru/content/eel/k2p/k0p/ays8xhwkl8slqxzm9bicroi/art/90100/agj3xjm5.jpg?v=1&temp_url_sig=WwedLsv65HvZb1WjL6w6tA&temp_url_expires=1725840894)
Его изображение нравится всем. Но результат его деяний и сегодня остаётся предметом споров крупнейших мировых держав. Получив на Дальнем Востоке почётный титул графа Амурского, Николай Муравьёв жить и умереть предпочёл в Париже. Прах его переместили во Владивосток — город, возникший благодаря его служебному рвению, а изображение памятника ему в Хабаровске — городе, который Муравьёв основал, украшает купюру в 5000 рублей.
Бурная молодость
Николай Муравьёв родился в августе 1809 года в семье, как минимум два представителя которой прославились на дальних рубежах империи. Прадед был участником Великой Северной экспедиции 1733–1743 годов под руководством легендарного Витуса Беринга. Командуя кочем «Обь», исследовал суровые Баренцево и Карское моря. Дед был губернатором Архангельской губернии. Отец служил в не менее суровой Восточной Сибири, в каторжном Нерчинске, потом отправился на флот, дослужился до командования линкором и лишь затем вернулся в Петербург, где в опасных дворцовых интригах добыл себе чин тайного советника, а оставил службу в должности императорского статс-секретаря.
Получив начальное образование в частном пансионе, Николай Муравьёв — младший, как и подобало отпрыску такого рода, отправился в Пажеский корпус. Окончил его с золотой медалью и в статусе камер-пажа великой княгини Елены Павловны — жены Михаила Павловича, младшего брата императора Александра I. Развивать успех при дворе Николай не стал и четыре следующих года провёл в гвардии. Участвовал в очередной русско-турецкой войне и в подавлении очередного польского восстания, заслужив четыре ордена и золотую шпагу «За храбрость», после чего, как было принято, оставил службу «по болезни» и удалился в своё имение налаживать запущенное за годы отсутствия хозяйство. Тут началась не менее очередная кавказская война, и весной 1833 года уже в чине армейского майора Николай Муравьёв принял участие в вылазках против горцев, где снова был ранен. Лишь в 1844 году 35-летний генерал-майор Муравьёв окончательно оставил военную службу и отправился поправить здоровье. Поехал, однако, не в своё имение смущать сердца прелестниц молодых, а прямиком в Париж, откуда через два года вернулся поздоровевший, отдохнувший и с невестой — Катрин де Ришемон, ставшей после крещения и венчания Екатериной Николаевной Муравьёвой.
Обвенчались молодые в январе 1847 года в церкви города Богородицка Тульской губернии, военным и гражданским губернатором которой был назначен жених незадолго перед этим. Впрочем, благодетельствовал тулякам Николай Николаевич недолго. Надышавшись вольным парижским воздухом, захотел, чтобы всё было как во Франции, и первым из российских губернаторов ходатайствовал перед императором об освобождении крестьян. Уже в сентябре того же года он, получивший от Николая I определение-приговор «либерал и демократ», отправился в Петербург готовиться к новому переезду, к новой должности — подальше от столицы, губернатором Восточной Сибири.
![](https://cs.kiozk.ru/content/eel/k2p/k0p/ays8xhwkl8slqxzm9bicroi/art/90100/kou10ho3.jpg?v=1&temp_url_sig=zKVtVGt8GtwIvFllIa3EFg&temp_url_expires=1725840894)
Разворот на Восток
Восточно-Сибирский край в 1848 году, когда туда прибыл новый губернатор, был местом не только далёким, холодным и неизведанным, но ещё и не вполне устойчивым в политико-дипломатическом смысле. Единственным соседом России на восточных рубежах выступал цинский Китай, с которым в памятном роду Муравьёвых городке Нерчинске в 1689 году был подписан первый межгосударственный договор. Нерчинский трактат до сих пор неофициально считается китайской стороной единственным равноправным договором между Москвой и Пекином, но в России его таковым не видели никогда. Причина проста: в соответствии с этим договором граница между империями проводилась очень примерно, по «Каменным горам» — Становому хребту и нескольким рекам бассейна Амура. Мало того что на практике это выглядело совершенно неясно, потом оказалось, что ещё и названия некоторых рек были перепутаны. Но главное, южная часть «Каменных гор», считавшаяся китайцами своей исконной землёй, в то же время из-за холода и труднодоступности интереса у Пекина не вызывала, а вот русские казаки уже принялись за её освоение. Теперь же им пришлось убраться оттуда, оставляя между Россией и Китаем незаселённую (не считая малочисленных местных племён) «буферную зону».