Григорий Воронин: «На объяснение возможностей хрусталиков, чтобы пациент выбрал именно то, что ему надо, мы тратим больше времени, чем на саму операцию... И это правильно!»
Григорий Викторович, действительно ли с катарактой сталкиваются не только люди пожилого возраста, но и те, кому 40–50 лет? И почему это происходит?
Катаракта может развиться в любом возрасте. Существует даже так называемая врождённая катаракта. Ребёночек родился, и у него мутный хрусталик. Удалять его желательно до 3–4 месяцев. Если пропустить этот период, эффективность операции с учётом качества будущего зрения сильно снижается. Есть специальные методики, которые позволяют выявить эту патологию уже в первые дни жизни. Причём делать это проще, если катаракта двусторонняя. Одностороннюю легче пропустить, поскольку одним глазом ребёнок видит и на всё реагирует. Частыми причинами развития такой патологии являются приём некоторых лекарственных препаратов, вирусные заболевания и другие проблемы во 2–3-м триместрах беременности.
У молодых пациентов катаракта очень часто является следствием травмы (проникающего и непроникающего ранения глаза) в результате производственной деятельности, автомобильных аварий, ударов по глазу. Это, как правило, здоровые, работоспособные молодые мужчины. Проникающие ранения глаза приводят к очень быстрому помутнению хрусталика, иногда буквально в течение двух суток. Если была непроникающая травма (удар по глазу), хрусталик мутнеет часто через 2–4 месяца. При этом травматические катаракты часто сопровождаются повреждениями связок хрусталика, поражением радужной оболочки глаза, отслойками сетчатки и т. д. То есть приходится не только заменять хрусталик, но планировать комбинированные реконструктивные операции. У женщин вероятность травм намного меньше. Но их больше в группе пациентов с эндокринными нарушениями, в основном с диабетом. Диабет с каждым годом молодеет, и один из первых признаков этой болезни – очень специфическая катаракта, которая развивается в течение 3–4 месяцев, при этом весь хрусталик прозрачный, а помутнение – под его задней капсулой. Из 45–50 операций, которые я делаю за неделю, 5–6 человек с диабетом. 10–20% женщин с эндокринными нарушениями – это пациентки, часто молодые, с нарушениями функции щитовидной железы. Ну и наконец катаракта, о которой знают все и которую называют иногда «старческая». С возрастом хрусталик становится более плотным и его прозрачность начинает снижаться. Этот процесс невозможно остановить. Более того, в нём есть некий элемент генетической лотереи: у кого-то он мутнеет в 65–70 лет, а у кого-то до 90 лет приличное зрение и только начальные стадии катаракты.
Справедливо ли мнение, что надо, чтобы катаракта «созрела», и только потом оперировать?
С этим утверждением мы давно боремся, и, мне казалось, что оно уже в прошлом. 20 лет назад офтальмологи действительно говорили: «Рано, ждите». Но эта тактика давно изменилась. Мы во многом ориентируемся на субъективные ощущения пациента, хотя «требовательность» к остроте зрения очень индивидуальна. В моей практике встречались люди, которые при зрении –5 ездили на машине без очков и говорили, что всё видят, и такие, которые при –0,5 утверждали, что не видят ничего. При катаракте бывает так же. Человек, который стал видеть 7 строчек из 10, приходит и говорит: «Сделайте что-нибудь, я плохо вижу». А у другого, и это очень часто, один глаз видит хорошо, а на втором катаракта, которая потихонечку прогрессирует, но человек этого не замечает, потому что всю значительную нагрузку на себя берёт лучше видящий глаз. И проблема обнаруживается только тогда, когда, например, во время умывания в «зрячий» глаз попадает вода или мыло, человек начинает его тереть, смотрит в зеркало другим глазом и понимает, что он им не видит, бежит к врачу и говорит: «Доктор, я за ночь ослеп!». А мы видим, что он уже несколько лет ходит с этой перезрелой катарактой. Но независимо от ощущений, нельзя забывать, что если появилась катаракта, она