Турнир с большим счетом
Как теряют деньги олимпийские столицы
Олимпийские игры традиционно считаются самыми дорогими спортивными проектами планеты. За последние 20 лет только Олимпиада в Лос-Анджелесе 1984 года смогла показать реальную прибыль. Очевидно, что современная реальность требует от олимпийского движения переосмысления экономической модели. Новую реальность осознал и сам Олимпийский комитет, который последние годы пытается трансформировать схему финансирования. Новые подходы к олимпийской экономике заключаются в отказе от погони только лишь за финансовой прибылью в пользу долгосрочного развития и способности интегрировать олимпийскую инфраструктуру в жизнь города, как это было предпринято в Барселоне в 1992 году или после Олимпиады в Сочи в 2014 году.
«Белый слон» мирового масштаба
Олимпийские игры почти всегда были убыточны для городов-организаторов, но не для самого Международного олимпийского комитета (МОК). «МОК — это все еще прибыльная машина, традиционно работающая с профицитом. Он зарабатывает на телеправах и спонсорской программе TOP (The Olympic Partner, запущена с 1985 года), а в сами Игры вкладывает лишь $1–2 млрд. Все остальное — стройку, транспорт, безопасность — оплачивает город-хозяин. И вот ключевая деталь: хост-контракт МОК содержит непререкаемое обязательство города покрыть любой перерасход. Риск по конструкции лежит на принимающей стороне. Поэтому убыток не невезение отдельных Игр, а свойство модели», — констатирует спортивный журналист и блогер Андрей Карташов.
Согласно отчетности МОК за 2024 год, доходы национальных олимпийских комитетов и спортивных федераций от Олимпийских игр выросли в среднем на 13,5% с 2012 года, тогда как коммерческие доходы МОК — на 60%.
Хрестоматийным провальным кейсом являются Афины‑2004, когда Олимпийские игры стали триггером долгового кризиса Греции. Помимо очевидных макроэкономических просчетов, причиной экономического неуспеха можно считать строительство избыточных объектов без внятного плана их использования после Игр. В результате большинство из них заброшено по сей день.
В Афинах часть олимпийского наследия стала восприниматься как пример тех самых «белых слонов» — дорогостоящих сооружений, требующих содержания, но не дающих сопоставимой экономической отдачи. «Показательными стали площадки для немассовых видов спорта — например, объекты для бейсбола, софтбола, каноэ-слалома и хоккея на траве оказались слабо востребованы после Игр», — говорит ведущий аналитик по суверенным и региональным рейтингам агентства «Эксперт РА» Кирилл Лысенко.
«К системным ошибкам, приводящим к экономическому неуспеху таких мероприятий, как Олимпийские игры, в первую очередь можно отнести оптимизм планирования, выражающийся в занижении смет на стадии их формирования с последующим неизбежным удорожанием. Есть данные, указывающие на то, что крупные инфраструктурные проекты, включая Олимпиады, почти всегда выходят за рамки первоначальных смет, а средние перерасходы находятся в диапазоне 150–200% и выше. Это не уникальная олимпиадная проблема, а общая черта мегапроектов, когда на стадии заявки города и оргкомитеты сознательно или неосознанно занижают стоимость, чтобы повысить шансы на победу», — говорит первый заместитель генерального директора фонда «Институт экономики города», директор направления «Градостроительство и недвижимость» Виктор Агеев.
Сейчас классическая модель, базирующаяся на смешанном финансировании, при котором частные инвестиции покрывают операционные расходы оргкомитета Игр, в то время как капитальные ложатся на плечи принимающего города и налогоплательщиков, столкнулась с кризисом.
«Организатор Олимпийских игр (МОК) изымает наиболее ликвидную маржу (в частности — права на телетрансляцию), оставляя публичной стороне долгосрочные и плохо прогнозируемые капитальные риски. Именно этот аспект является причиной того, что для принимающего города, а иногда и государства Олимпийские игры далеко не всегда бывают экономически эффективными», — поясняет Виктор Агеев.