Великое переселение народов: по следам археологических открытий в России
Всем известны громкие метафоры – «путешествие длиною в жизнь» или «жизнь как вечное странствие», – но были времена, когда эти слова соответствовали реальности. В такие эпохи особенно ярко ощущается острота бытия: красота жизни – на усыпанной альмандинами1 золотой диадеме; и величие смерти – в грохоте тысяч конских копыт, несущих всадников навстречу друг другу. Содрогнувшиеся от грохота историки назвали это время эпохой Великого переселения народов.
1. Альмандин — самая твердая и самая распространенная разновидность красных или красно-фиолетовых гранатов (Прим. ред.).
Европа и Азия разделены стеной Уральских гор, но вдоль Черного и Каспийского морей протянулся узкий степной коридор, связывающий две части света. На протяжении всей мировой истории сквозь этот коридор проносились орды кочевников – скифы, сарматы, авары, мадьяры, половцы, монголы, которые сменяли друг друга и поглощали своих предшественников. Одна из таких миграций – вторжение гуннов – произошла в конце IV века и вызвала цепную реакцию передвижек различных племен на пространствах от Волги до Гибралтара и ряд серьезных политических изменений – падение Западной Римской империи и рождение первых средневековых королевств.
Хронологические рамки Великого переселения народов, обычно принятые современными историками (375—568 гг.), конечно, условны, поскольку крупные миграции случались и до, и после этого. Однако главный клубок событий приходится именно на эти двести лет, в течение которых в Европе не просто не прекращались войны и перемещения населения, появлялись и исчезали племена и государства, но свершилась глобальная смена эпох и цивилизаций. Многие из этих событий надежно зафиксировали письменные источники – сочинения древних летописцев и географов. Но есть информация и другого рода. Наши знания пополняются благодаря новым археологическим находкам, ведь сохранившиеся в земле вещи – мельчайшие крупицы исторического бытия – оказались самыми долговечными свидетелями, не менее ценными, чем сообщения хроник.
Искренний интерес к своей древней истории проснулся у европейских народов в начале XIX века, в эпоху романтизма. Этому немало способствовала серия важных открытий, явивших публике необычные предметы далекого прошлого, среди которых были как настоящие шедевры искусства античных времен, так и незамысловатые, но загадочные произведения первобытных мастеров. Не осталась в стороне и Россия. На фоне таких открытий, многие из которых, к сожалению, произошли при случайных обстоятельствах, начиналось становление отечественной науки археологии. О некоторых мы сегодня расскажем.
Весной 1812 года, вскоре после победного завершения войны с Турцией, на присоединенных к России землях Бессарабии (совр. Молдова) была сделана чрезвычайно интересная находка. Именно она послужила главным толчком к изучению Великого переселения народов в нашей стране.
Спасибо за это важное событие следует сказать адмиралу Павлу Васильевичу Чичагову, который в тот момент был главнокомандующим Дунайской армией. Пребывание блестящего офицера в захолустном городке Яссы вряд ли было приятным, однако адмиральские будни скрасило одно любопытное происшествие. В местечке под названием Концешти два брата-помещика не смогли прийти к согласию при дележке драгоценностей, случайно найденных в могильном склепе на их земле. Один из них, почувствовав себя обманутым, обратился с жалобой к русской военной администрации. П. В. Чичагов заинтересовался этими коллизиями и незамедлительно отправил на место своего адъютанта. Благодаря решительным действиям последнего большая часть вещей из золота и серебра, которые еще не успели переплавить, была конфискована, отправлена в Императорский Эрмитаж и стала достоянием европейской науки.
Сегодня можно с уверенностью сказать, что погребенный в этой могиле воин был участником первых столкновений европейцев с гуннами. Об этом ясно говорят сами находки. Они, словно вехи человеческой судьбы, оказались тесно вплетены в полотно исторических коллизий той поры. Серебряная посуда изготовлена в Римской империи: амфора, большое блюдо, ведро-ситула. Оттуда же происходит гвардейский шлем с серебряной облицовкой (рис. 1). От конской сбруи остались лишь обломки, но на их основании можно говорить, что в каменный склеп вместе с конем были положены уздечка и седло, украшенные альмандинами. Саван был расшит золотыми бляшками, на голове – золотой погребальный венок-диадема. Такое обилие драгоценностей свидетельствует о том, что в могиле покоился князь или предводитель дружины, притом тесно связанный с Римом. Изделия из серебра, конечно, могли быть захвачены как трофеи, но более вероятно, что они служили платой за военную помощь. Иноземные князья со своими соратниками в этот период входили в состав римской армии в качестве союзников-федератов, и часть своего вознаграждения они получали не деньгами, а золотом и серебром. Трофеем скорее был конь с дорогой, типично гуннской сбруей (рис. 2).
Интерес специалистов к этому памятнику не утихает до сих пор. Ученые спорят о национальной принадлежности погребенного, о его профессиональной карьере, даже предлагают различные версии его отождествления с конкретными персонажами, известными по письменным источникам. Мы же рассмотрим инвентарь древнего захоронения в контексте культуры главных «действующих лиц» той исторической драмы, которую принято называть эпохой Великого переселения народов. Но прежде вспомним, как и почему она началась.
Полноводный Дунай связывает западные области Европы с Балканами и Понтом (Черным морем). Но, кроме того, русло реки является надежной защитой от врагов. Во времена Римской империи вдоль правого берега на тысячи миль протянулась пограничная оборонительная система из больших и малых крепостей, опорных пунктов, соединенных валами и дорогами – лимес2. За Дунаем простиралась Скифия, населенная варварами. Так римляне и греки называли всех соседей.
2. Лимес (лат. Limes) – «дорога», «граничная тропа», позже просто «граница» (Прим. ред.).
Осенью 376 года римская стража наблюдала странное скопление людских масс на левом берегу. Поначалу этому не придали значения – постоянные набеги и передвижения племен были делом привычным. Но то, что вскоре произошло, оказалось событием чрезвычайным. Количество столпившихся вдоль Дуная беженцев увеличивалось на протяжении нескольких недель. Это были готы-тервинги и аланы, которые искали спасения и молили о помощи. Что стало причиной такой паники? Историк Аммиан Марцеллин (он, кстати, был боевым офицером) пишет: