«Град колкостей и шуток... грянет»
(к юбилею М. Е. Салтыкова- Щедрина)
«И такова жизнь наша: сначала смешно, потом грустно!»
В. Г. Белинский «О русской повести и повестях г. Гоголя» (1835).
В этом году исполняется 200 лет со дня рождения Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина (1826—1889). В 1911 году, в период появления «покаянных» настроений в российском обществе, литературный критик Ю. И. Айхенвальд отзывался о Щедрине так: «Нет уже у нас, страждущих жертв революции, симпатии к Салтыкову-сатирику».
И вот еще одно высказывание Айхенвальда о Щедрине – снова из замечательной книги «Силуэты русских писателей»: «Странное дело: читатель его почти боится, как-то робеет в его присутствии, ставит себя в положение его героев, а они-то уж, наверное, имеют все основания трепетать перед ним…».
Действительный статский советник, дважды за свою жизнь вице-губернатор – несмотря на принадлежность к демократическим кругам, Салтыков-Щедрин и в литературе выглядит каким-то генералом…
1.
Михаил Евграфович говорил, что взял свой псевдоним от фамилии встреченного им однажды старика-старовера. Насколько это литературное имя соответствовало внутреннему складу самого сатирика? И кто же все-таки был он на самом деле этот человек – Салтыков или Щедрин? Или – и то и другое?..
Детство свое писатель вполне достоверно воспроизвел в романе «Господа Головлевы» (1875—1880). Арина Петровна, – как отмечали современники, – видимо, живой слепок с Ольги Михайловны, матушки писателя. Ее образ знаменует собой смену эпох, когда дворянство охотно роднилось с купечеством, более деятельным общественным классом. К созданию романа поощряли Салтыкова Островский и Тургенев – увидев в повести «Яшенька» (1859) и рассказе «Семейный суд» (1875) зачатки большого художественного полотна…
Согласимся с Тургеневым, что именно здесь, не в остальных, – пусть даже и замечательных, – очерках «на злобу дня» Салтыков-Щедрин раскрылся во всей полноте своего большого таланта. Он указал в нем главные страшные пороки своего окружения – и пороки человечества вообще. Праздность – язва, которая разъедает семейство Головлевых, губит их душевно и телесно, рядом с ней – отсутствие идеалов и подлинной веры.
А светлые характеры, положительные герои, где же они у Салтыкова? Их безжалостно поглощает череда нескончаемых «умертвий», серый морок бесконечных тяжб и сломанных судеб.
На склоне дней, словно внезапно застигнутый громом, Щедрин останавливается, смотрит на эту страшную картину и рассказывает читателю о своих видениях. Что же дальше, что делать?.. Видел ли выход сам автор этого, несомненно, весьма важного для истории русской литературы произведения?
В советское годы было принято считать, что да. Но, видимо, разрушить старый мир было еще недостаточно – и корень зла скрывался не только в нем…
2.
Обличительный пафос «Господ Головлевых» понятен: российское общество вело упорную борьбу с омертвелыми сословными предрассудками, вопрос о благородстве – истинном и мнимом – все более выдвигался на очередь дня.
Глядя на поистине мрачные картины гибели помещичьего рода, читатель понимает, что роман, несомненно, авто- биографичен, и спрашивает: как же из этой затхлой среды могло выйти такое явление, как сам создатель столь эпичной художественной картины?
Но вот другой отрывок – догадаемся, кто его автор?
«Притаились дети вокруг стола в узкой и низенькой детской <…> тихо и мерно дрожит древний голос древней няни с медными … очками на носу и с незапамятных времен начатым чулком в руках…». Слушают дети, боясь проронить хоть слово, «давным-давно переслушанные и между тем всегда новые» сказки «о Змее Горыныче», «об избушке на курьих ножках…»1. Кто автор этих строк? Да это все тот же строгий Салтыков-Щедрин с любовью и нежностью вспоминает детские годы...
1. Салтыков-Щедрин М. Е. «Запутанное дело».
3.
«Мы, русские, не имеем сильно окрашенных систем воспитания. Нас не муштруют, из нас не вырабатывают будущих поборников и пропагандистов тех или других общественных основ, а просто оставляют расти, как крапива растет у забора»2, – это слова самого сатирика. Между тем с его собственным образованием дело обстояло не совсем так.
2. Салтыков-Щедрин М. Е. «Господа Голов- левы».
Из Московского дворянского института за отличные успехи Михаил был принят казеннокоштным учащимся в Царскосельский лицей. А там все было овеяно дыханием пушкинской судьбы. Вероятно, под живым впечатлением рассказов о поэте Салтыков создает стихотворение «Лира»3, прослеживая тему преемственности в русской литературе и проводя ее от Держа- вина до Пушкина4.
3. Впервые опубликовано в 1841 году в журнале «Библиотека для чтения».
4. Отметим, что его прочили в продолжатели дела поэта.
По окончании Лицея Михаил поступает на службу в Санкт-Петербурге, но занятий литературой не оставляет. Очевидно, придя к заключению, что он все-таки не поэт, молодой автор решает посвятить себя суровой прозе. Результатом становятся две небольшие повести – «Противоречия» и «Запутанное дело», опубликованные в «Отечественных записках» А. А. Краевского (1847).
Так он вступает на литературный путь и вскоре, как отмечает биограф Щедрина А. М. Турков, действительно, подобно Пушкину, в двадцать с небольшим лет отправляется в ссылку…5
5. Турков А. М. «Салтыков-Щедрин». М.: Молодая гвардия, 1965.
Обращаясь к повестям Салтыкова сегодня, мы понимаем, что пушкинские стихи могли давать значительно больше оснований к недовольству властей, чем эти две глубоко лиричные повести. Вероятно, причиной ссылки Салтыкова была не столько сама публикация повестей, сколько посещение их автором до этого кружка М. В. Петрашевского6.
6. Петрашевский Михаил Васильевич (настоящая фамилия – Буташевич-Петрашевский) – русский философ и общественный деятель, сторонник «утопического социализма», организатор и центральное лицо кружка «петрашевцев».
Влияние собраний петрашевцев на повести велико, – очевидно, именно оно прослеживается и в первых произведениях Достоевского. Читая «Противоречия», ловишь себя на мысли – уж не Федор ли Михайлович их автор? Андрей Павлович Нагибин – человек, которого терзают внутренние «противоречия», – прямой предшественник Раскольникова, как, вероятно, и тургеневского Нежданова. И так же, как Салтыков противопоставляет этому герою рассудительного Валинского, Достоевский включает в свой роман образ Разумихина, а Тургенев, создавая «Новь», дает в противовес Нежданову характеры либералов-постепеновцев – более цельных и внутренне гармоничных Соло- мина и Сипягина.
Очевидно, образ Нагибина в чем-то автобиографичен. Доведя подобный характер до абсурда, Достоевский в 1864 году создаст своего «парадоксалиста». Салтыков же говорит, во-первых, об умении взглянуть на явление с разных точек зрения, а во-вторых, о переживаниях молодого человека, не нашедшего себя, не видящего прочных жизненных принципов и ясных целей: «Спросите лучше, зачем всякое явление раздвояется в моих глазах; зачем ни на один вопрос не может рассудок мой отвечать откровенно: да или нет; зачем в одно и то же время рождается в моей душе тысяча оправданий и тысяча опровержений?..»