Гейзеры Энцелада
Пожалуй, в самую серьезную переделку за все время работы в космосе я угодил именно на Энцеладе. После чего у меня стало складываться стойкое убеждение, будто некая загадочная сила и впрямь не хочет нашего присутствия в подлёдных океанах Солнечной системы. Помните, что на Европе случилось? То-то же! Но обо всем по порядку.
По окончании марсианской эпопеи передо мной вновь в полный рост встала бы проблема поиска очередной работы, если бы не Док Эйхенбаум.
– Послушай, – как-то ненароком спросил он меня, – ты же, кажется, подводник?
– Да, – кивнул в ответ я. – Был в моей трудовой деятельности такой эпизод. Еще до Марса. На Европе.
– Вот и хорошо! По прибытии на Землю свяжись с моим учеником. Его зовут Павел. Сейчас он уже самостоятельный ученый. Экспедицию на Энцелад готовит. Вот там, думаю, твои навыки подводника и должны пригодиться! Пашу я заблаговременно извещу…
Честно признаться, особого желания опять связываться с «научниками» у меня не было. Платили те всегда мало, да и особыми условиями похвастаться не могли. Хотя и работа, не скрою, была интересной. Это вам не в корпорации от звонка до звонка вкалывать! Да и иных вариантов, положа руку на сердце, оставалось не так уж много. Или в экспедицию, или очередной контракт на пару лет. Подумал я, подумал, да и согласился на спартанские условия. Действительность, впрочем, превзошла все мои, даже самые мрачные, ожидания.
Энцелад, как известно – шестой по величине спутник Сатурна. Совсем крошечный, даже по сравнению с нашей Луной. Чего уж тогда говорить о матушке-Земле? На ее фоне он и вовсе – сущая горошина! По совокупной площади едва ли превосходит Британские острова. Тем не менее, невзирая на столь скромный размер, Энцелад таит в себе множество загадок.
Самой главной из них остается не прекращающаяся и по сей день геологическая активность этого спутника Сатурна. Впервые ее зафиксировала автоматическая межпланетная станция «Кассини», в начале двадцать первого века детально исследовавшая Энцелад и обнаружившая мощные струи водяного пара, вырывающиеся далеко в космос из района его южного полюса. По сути своей, те чем-то напоминали земные гейзеры или фумаролы. Только очень уж высокие. Это наглядно свидетельствовало сразу о двух вещах. Во-первых, о наличии под ледяной корой Энцелада целого океана жидкой соленой воды, и во-вторых, о его поразительно горячих недрах, необычных для столь малого небесного тела.
Научные гипотезы посыпались, словно из рога изобилия. Первоначально ученые предположили, что океан на Энцеладе сравнительно небольшой и залегает лишь под южным полюсом, потом склонились в пользу версии об океане глобальном. То есть омывающем весь спутник целиком. Типа как на Европе. Немало копий было сломано и по поводу пресловутой активности недр. Высказывались мысли и об орбитальном резонансе, и о приливных силах Сатурна, и о распаде радиоактивных изотопов, и даже о некоторых химических факторах. Однако все это, причем – вместе взятое, никак не могло объяснить количество тепла, выделяемого этой маленькой ледяной луной.
Ясно было только одно: на дне океана, под южным полюсом Энцелада, находятся многочисленные гидротермальные источники, нагревающие воду, отчего та и выбрасывается самыми настоящими струями в открытый космос сквозь трещины в ледяной оболочке спутника. Более того, спектральный анализ этих выбросов позволил обнаружить в них, помимо собственно водяного пара, следы наличия простых углеводородов, метана, аммиака, фосфора, а также сложных органических макромолекул, типа цианида водорода и прочих. Одним словом, всех компонентов, необходимых для возникновения или наличия жизни.
Казалось бы, вот она – сенсация! Из рядового, ничем не примечательного спутника Сатурна, Энцелад вдруг превратился в «наиболее пригодное для такой жизни, какую мы знаем, место в Солнечной системе за пределами Земли». По всей логике вещей, на его исследование должны были бы быть брошены все имеющиеся в распоряжении тогдашних ученых силы и средства. А как иначе?! Ведь это же возможная внеземная жизнь! Подлинный прорыв в астробиологии!
Но не тут-то было. Даже в эпоху автоматических межпланетных станций Энцелад неизменно проигрывал другим, выглядевшим более привлекательно претендентам на исследование. Той же Европе, например. Миссия по его подробнейшему изучению все откладывалась и откладывалась в долгий ящик. Как тут не поверить в версию о неких силах, никак не желающих, чтобы человечество вторгалось в подледный океан этой маленькой луны!
Ситуация мало изменилась и после начала обитаемых космических полетов к дальним планетам. В той же системе Сатурна приоритетом всегда пользовался Титан – большой спутник с собственными океаном и атмосферой, богатый метаном и полезными ископаемыми. Его и кинулись осваивать в первую очередь в наш век всеобщего прагматизма. Прочим ледяным лунам повезло меньше. Им, что называется, доставалось по остаточному принципу.
Так случилось и с экспедицией Павла. После долгих дебатов и всевозможных ухищрений ему удалось, наконец, выбить транспортный корабль «Дискавери». Но он отдавался в наше распоряжение лишь после попутной заброски грузов на Титан. Высадив экспедицию на Энцелад, «Дискавери» вышел на круговую орбиту вокруг спутника, превратившись, таким образом, в базовую орбитальную станцию. Вон она, яркой звездочкой в иссиня-черном небе над нами бежит.
Наш базовый лагерь был разбит на с трудом подысканном плато в районе, неофициально называемом «Тигровыми полосами». На южном полюсе Энцелада, одним словом. Даже я, повидавший спартанские условия марсианских научных городков, был поражен крайней непритязательностью здешнего быта. Судите сами: подобно древним арктическим и антарктическим экспедициям, жили мы в расставленных правильным прямоугольником блоках, соединенных герметичными переходами. О каких-либо отдельных каютах можете смело забыть! Даже считавшиеся элитой экспедиции ученые были вынуждены делить друг с другом имеющиеся жилые каморки. Так, доктор Павел соседствовал с доктором Фрэнком, а доктор Лена – с доктором Софи.
Чего уж тогда говорить о нас – обслуживающем персонале? Мы и вовсе ютились в двух длинных блоках барачного типа. Один из них предназначался для мужчин, а другой, естественно, – для женщин. Остальные блоки использовались под бытовые и хозяйственные нужды – лабораторию, кухню, кают-компанию (она же – столовая), душевые, санузлы, ангары, мастерские. Своеобразным «сердцем» нашего импровизированного поселка являлся давным-давно привычный во внешнем космосе полевой ядерный реактор, вырабатывающий всю потребную электроэнергию.
К слову, о научном составе. Как я уже упоминал, возглавлял нашу экспедицию доктор Павел – светловолосый полноватый молодой человек, мягкий и добродушный. Мне отчегото сразу показалось, что руководителем он будет не очень хорошим. Не было в нем, знаете ли, этакой командирской жилки, позволяющей при нужде привести подчиненных в чувство или отправить на опасное задание. А бесконечными дискуссиями и уговорами много не наруководишь! К сожалению, зачастую у нас таковое и происходило.
Неофициальной правой рукой доктора Павла считалась доктор Лена. Брюнетка с короткой стрижкой, стройная, высокая, за словом в карман не лезущая. Доктор Фрэнк внешне, по крайней мере, отличался разбитным и компанейским нравом. Однако, при кажущемся панибратстве, нас, – то есть обслуживающий персонал, он держал на известной дистанции. И, наконец, доктор Софи. В памяти моей она так и осталась какой-то неприметной серой мышкой, ничем, кроме своей астробиологии, не интересовавшейся.
Ну и, напоследок, нельзя не упомянуть и еще об одном действующем лице. А именно – самом Энцеладе. Не знаю, как на других, но на меня он произвел подлинно сказочное впечатление. Представьте себе беспредельную равнину, засыпанную ослепительно-белым снегом, сверкающим и переливающимся под лучами далекого Солнца. Совсем как на севере Земли под Новый год! Дальше, на горизонте, возвышаются силуэты таких же заснеженных гор, в небе над которыми безраздельно властвует Сатурн – здешний царь и бог. И пускай по внешнему разнообразию он и уступает Юпитеру, однако кое в чем далеко превосходит своего газового собрата. Я, разумеется, имею в виду его знаменитые кольца. Вроде и видишь их часто, а каждый раз поражаешься. Не всякая модница может похвастаться таким набором сияющих и, главное – никогда не тускнеющих украшений!
Свое чудо природы, впрочем, имелось и на Энцеладе. Вы, конечно, сразу догадались, что речь идет о его потрясающих гейзерах. Вот они, во всем своем великолепии. Даже не гейзеры в полном смысле этого слова, а подлинные шлейфы смешанной с паром воды, вырывающиеся из нескольких трещин в ледяной коре спутника и взлетающие на сотни километров вверх. Да так, что самые мелкие их частицы, преодолев слабую гравитацию Энцелада, уносятся в открытый космос, формируя кольцо E – самое дальнее из колец Сатурна. Это ли не подлинное чудо? И где? На крошечной луне, затерянной в дальнем Внеземелье!