Жизнь – между мирами
Пока мы обсуждаем, как быстро и безвозвратно меняется мир, где-то по-прежнему узнают дорогу по звездам, хранят священные места и измеряют жизнь рождением, смертью и сменой сезонов. Кажется, это два параллельных мира: один несется в будущее, второй будто замедлил время. В юбилейном номере «Вокруг света» мы поговорили с известным путешественником Леонидом Кругловым. Более 30 лет он вглядывался в тот самый «другой мир» и понял кое-что про наш: по дороге к цивилизации мы теряем что-то важное.
165 лет назад на обложке первого номера «Вокруг света» земной шар был повернут к читателю Африкой, а первая публикация рассказывала об открытиях Давида Ливингстона на континенте, который для европейца во многом оставался неизвестным. За это время мир изменился почти до неузнаваемости. Остались ли сегодня на планете места, где люди по-прежнему живут так же, как сотни или даже тысячи лет назад?
Таких мест немного, и тем не менее они все еще есть. Когда я снимал для «Первого канала» сериал «По следам великих русских путешественников», объехал много диких мест. Например, у сурма в Эфиопии, в долине реки Омо, самые важные события почти за десять лет моего отсутствия касались простых вещей: кто-то повзрослел, кто-то умер, кто-то родился. Ритм сохранился таким же, каким был в Средневековье: идут те же «рыцарские» турниры и бои на палках.
В центральных районах Амазонки, на границе Бразилии и соседних стран, есть труднопроходимые леса, где до сих пор живут так называемые неконтактные племена, сознательно избегающие любых связей с современным миром.
У нас – Русский Север: отдаленные районы Якутии и Сибири, Арктика. Перед приездом на Ямал я готовился к тому, что для съемок фильма «Великий северный путь» придется реконструировать сцены жизни России XVI–XVII веков. Но оказалось, что при наличии генераторов и телефонов жизнь осталась там такой же, какой была тысячелетиями: люди кочуют со своими оленями, пересекают огромные расстояния без связи, ведут размеренный образ жизни.
Так что такие места есть и, думаю, будут всегда, но у большинства народов традиционная жизнь заканчивается или уже закончилась.
С чем связано то, что одни быстро впускают приходящее чужое в свое пространство, а другим удается сохранить традицию?
Я бы выделил два фактора: во-первых, территория, но не столько ее размер, сколько возможность продолжать жить на ней привычным образом. Во-вторых, сила религиозной, мифологической основы культуры. Возьмем Ямал: огромные пространства, и посмотрите, сколько перемен они пережили, но сохранили себя. Была советская власть, православие в какой-то степени воздействовало на эти племена, но они сохранили традиции, образ жизни, свои священные места.
А у короваев в индонезийской части Новой Гвинеи с 1980-х годов привычное пространство жизни стало меняться: вместо рассредоточенных поселений с приходом миссионеров появились постоянные деревни. И постепенно сама организация жизни стала меняться.
Это не происходило мгновенно. Когда несколько десятков лет назад мы снимали племя короваев, там еще можно было увидеть настоящую первобытную жизнь: дома на деревьях на высоте 20–30 метров над землей, священные места, а в самих людях чувствовалась первобытная ярость во что бы то ни стало защищать свои территории.
Сейчас они в один голос говорят, насколько хорошо все «западное». С приходом цивилизации большая часть молодежи переехала в построенные миссионерами дома. Мы бы назвали их сараями, а местные от них в восторге. Новое поколение уже родилось в этих сараях, и историю предков изучает по постановочным сценкам, которые их соплеменники разыгрывают перед туристами, хотя сами давно так не живут.
То же происходило в Америке: на рубеже XIX–XX веков индейский мир уже исчезал, и в результате все, что от него осталось, – шоу Буффало Билла, где прежние вожди за деньги изображали перед публикой то, что раньше было их жизнью. В итоге короваи и похожие народы очень быстро теряют то ценное, что у них было.
Цена цивилизации
А что такого ценного было у них, чего цивилизация заменить не может?
Если посмотреть на рисунки короваев, их мир был центром, вокруг которого существовал весь остальной мир. Их территория, огромные деревья, на которых они жили и хоронили предков, священные места, связь с природой – все это было ядром их внешней и внутренней жизни.