В погоне за драконами
Как легенды монгольских стариков о фантастических существах привели «начальника отдела драконовых костей» в затерянный мир, полный поразительных находок.
«Дракон, пролетая, приблизился к земле, упал и умер. Кости его глубоко вошли в землю и стали каменными», – рассказывали монголы, старожилы пустыни Гоби. Их молодые земляки, отучившись в школе, презрительно называли истории о драконах сказками, которые будто бы распространяют буддисткие монахи-ламы, чтобы запугать народ. До тех пор, пока кто-нибудь из старших родственников не показывал скептикам лежащие в пустыне чудовищные останки...
За этими-то костями и отправилась в 1946 году в пустыню Гоби советская экспедиция под руководством Ивана Ефремова, палеонтолога и писателя-фантаста. Первую зарегистрированную окаменелость в Монголии – осколки челюсти бронтотерия, третичного носорога, – нашел в этом регионе еще в 1892-м патриарх российской науки, геолог Владимир Обручев. Он же отметил следы сети древних речных долин. До этого считали, что пустыня образовалась на дне высохшего моря, но открытия Обручева позволили по-новому взглянуть на доисторический ландшафт. Потом, в 1920-х, там проводили раскопки палеонтологи из Американского музея естественной истории.
Готовясь к экспедиции, Ефремов внимательно читал все, что опубликовали американцы по итогам своих изысканий. О самых богатых скоплениях костей заокеанские коллеги писали так, чтобы их точное местонахождение определить было нельзя, и ученый надеялся, что рассказы местных жителей помогут ему сориентироваться, где искать останки динозавров. И между делом удивился, насколько поэтичен монгольский язык, когда речь идет о научной терминологии: его должность заведующего отделом древних позвоночных в Палеонтологическом институте Академии наук буквально переводилась как «начальник отдела драконовых костей».
Тайна кладбищ динозавров
Первую экспедицию снарядили как разведочную: послушать монгольских стариков, посмотреть места раскопок американцев, отметить, где копать. «Охоту за драконами» предвкушали все – от профессоров, которых, помимо Ефремова, было еще двое, до рабочих. Но выбрать, с чего начать, оказалось непросто. Времени до зимы оставалось мало, сил и средств в организацию экспедиции было вложено много, и в Москве от ее участников ждали по-настоящему впечатляющих результатов. Более простой, короткий и разведанный путь лежал в Восточную Гоби – и, по словам Ефремова, сулил ученым «успех средней руки». Но был и другой – дальний, опасный, по неизвестным местам, – в Южную Гоби. Эта дорога могла привести исследователей либо к научному триумфу, либо к провалу. Когда с помощью переводчика и карт ученые сообщили проводнику Цевену о своих сомнениях, старик подумал и, указав на юго-запад, объявил: «Самое большое богатство там, за Гурбан-Сайханом... Нэмэгэту – вот где много больших костей. Больше вы нигде в Гоби не найдете. И никто там еще не был...» Этот совет и стал решающим.
Три грузовика, на которых ехали участники, получили имена: «Дракон», «Дзерен» (в честь местного вида антилопы) и «Смерч». Поздняя осень в пустыне была суровой: после дневной жары ночами внезапно налетал холодный ветер, несший тучи, полные снега. Машины с трудом продвигались по бездорожью. Когда отряд вернулся из похода по Южной Гоби на базу, Ефремов узнал, что он и его спутники стали героями новой «ламской сказки». Некий бывший лама рассказывал местным монголам, что советская экспедиция погибла, вступив в запретные места.
Но Монголия сполна вознаградила смельчаков. Таинственная котловина Нэмэгэту в Южной Гоби оказалась вне конкуренции по уникальности находок. Некоторые скелеты принадлежали представителям еще не открытых видов. Разведали и другие скопления окаменелостей. Кроме того, Ефремову удалось подтвердить положения тафономии – новой, основанной им самим отрасли палеонтологии о законах формирования местонахождений костей ископаемых животных: у всех «кладбищ динозавров» есть объяснение, как, где и почему они образовались. Так, в Монголии причиной скоплений сотен доисторических животных оказались резкие повороты речных потоков, где вода теряла скорость, а корни деревьев десятилетиями задерживали тела погибших динозавров, черепах и прочей живности кайнозойской эры. Гипотеза о Гоби-оазисе подтверждалась.
В ходе экспедиции усилиями всего 15 человек в Советский Союз было вывезено 70 тонн научного материала. На разбор этого богатства ушел практически весь 1947 год, и вторую Монгольскую экспедицию удалось организовать только к 1948‑му.
Проклятие «ламских сказок»
Ефремову казалось, что вторая экспедиция пройдет легче, поскольку теперь есть разведанный маршрут и опыт. Но пустыня не желала так просто отдавать свои сокровища. Уже накатанные дороги буря заметала песком, ночь приносила холод, а днем солнце слепило глаза до боли. Котловину Нэмэгэту из-за тяжелых условий работы в жару участники экспедиции прозвали «Невмоготу».
В начале экспедиции пришлось разделиться. Часть сотрудников отправилась на обрыв Баин-Ширэ, где с 1946 года ждал извлечения из окаменевшего грунта огромный скелет анкилозавра, а другая – по следам американской экспедиции 1920-х на местонахождение Эргиль-обо. Хитрые американцы переименовали в отчетах все ориентиры, но советские палеонтологи внимательно изучили гобийские маршруты, расспросили монгольских стариков и нашли места раскопок. Помимо массы костей уже знакомых ископаемых, экспедиция открыла там и новый, еще неизвестный науке род – протемболотериев, растительноядных животных размером со слона с длинным лопатообразным выростом на черепе. А уже в Москве в монолите со скелетом огромного хищного динозавра из Нэмэгэту обнаружились кости еще одного ящера. Впоследствии из-за страшных огромных когтей новый род получил название теризинозавр – «ящер-косарь».