Директор Кунсткамеры — об этничности, культуре предков и экспедициях

Вокруг светаКультура

Директор Кунсткамеры Андрей Головнев: «Наш музей — отражение человека»

Текст: Мария Ганиянц

Кунсткамеру часто представляют, как музей заспиртованных диковин. Зачем современному человеку идти сюда?

За всем. Кунсткамера никогда не была «музеем заспиртованных диковин». Это универсальный музей, освещающий темы от астрономии до анатомии, от космоса до подземелья. Весь мир, вся вселенная – в одном месте. Именно так хотел ее основатель Петр I. Им была дана вполне определенная установка. Кунсткамера начиналась с Готторпского глобуса – по сути, с космоса. Петр Первый традиционно воспринимается как суровый геополитик и администратор, с топором в руках прорубивший окно в Европу. Однако подлинный масштаб его личности заключается в том, что он совершил в России тотальную ментальную революцию. До петровской эпохи отечественная наука представляла собой пустое место. Страна жила по устоявшимся обычаям, без систематических трактатов и исследовательского аппарата. Петр с нуля внедрил в патриархальное общество западную рациональность – привычку к интеллектуальной рефлексии, стремление к самопознанию и детальному самоописанию.

Основав первый в стране музей – Кунсткамеру, – монарх проявил себя как выдающийся визионер и гениальный пиарщик просвещения. Он понимал: просто учредить научные институты мало, нужно сделать тягу к знаниям модной и привлекательной. Людей буквально приманивали к сложным экспозициям. По легенде, каждому пришедшему за счет государственной казны наливали чарку водки или чашку кофе, поощряя желание смотреть, удивляться и учиться. На мой взгляд, главная заслуга Петра – трансформация самого способа мышления. Он преодолел инертную стихийную самобытность и подарил России музейное дело, системную науку и осознанный, рациональный взгляд на окружающий мир. Мы идем тем же путем, делая познание привлекательным.

Поэтому вы перенесли анатомическую коллекцию уродцев подальше от входа?

Меня расстраивало, что здесь было так много баночек с анатомическими препаратами. Я не против эстетики уродства в музее, но как эстет видел, что эта избыточность мешает восприятию: когда чего-то слишком много, оно подавляет все остальное. Я дозировал компоненты: народы получили свое пространство, а анатомическая коллекция переехала на свое законное место – в кабинет Рюйша.

Я считаю, что некоторые категории экспонатов – в первую очередь человеческие останки – должны быть возвращены на их «историческое место». Я уже много лет пытаюсь вернуть череп Хаджи Мурата, чтобы его захоронили на родине, но процесс тормозится по разным причинам.

Вы назвали музей «роддомом идентичности». Почему?

В современном мире людей завораживают подлинные вещи. Человек приходит в музей, чтобы прикоснуться к подлиннику – и самого себя проверить на подлинность. В музейной тишине возникает внутреннее самосозерцание. Музей дает возможность смотреть и размышлять о себе.

Есть и другой момент: у каждого человека есть потребность сохранять важное, она начинается еще с детских «секретиков». Я встречал своеобразные хранилища памяти в святилищах разных народов. Музей – устойчивая форма такого осмысленного хранения. Иногда через создание музея народ заново заявляет о своем существовании.

Посмотрите на нагайбаков на юге Челябинской области. Они говорят по-татарски, исповедуют православие, а по своей исторической принадлежности – казаки. Получается треугольник идентичности. Нагайбак Алексей Маметьев, который во время войны служил шифровальщиком, бывал в немецких музеях и задался вопросом: почему у его народа нет музея? Некуда посмотреться. Примерно в шестьдесят лет он начал новую жизнь – создал музей, чтобы восстанавливать память о своем народе. Потом музеи появились и в других нагайбакских селах. Вместе с ними росло самосознание людей, которых прежде включали в общее понятие «татары». Так, по сути одному человеку, Маметьеву, удалось добиться признания нагайбаков коренным малочисленным народом! В этой истории восстановление прошлого одновременно стало заявкой на будущее.

Сегодняшняя этничность вообще обращена к будущему в такой же степени, как и к прошлому. Корни важны, но самоопределение собственного потенциала гораздо важнее.

Этничность позволяет человеку почувствовать свою самобытность, быть непохожим на других. Иногда для этого трудно опереться только на собственное имя и талант. А здесь за спиной целые поколения и люди, чьи достижения становятся частью представления о собственных достоинствах.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Открыть в приложении