Владимир Евтушенков — Forbes: «Мы сейчас как лягушка в молоке»
Владимир Евтушенков всегда гордился тем, что основу созданной им в 1993 году АФК «Система» составляют технологические активы. За счет высоких доходов компании МТС и бурно растущего маркетплейса «Озон» холдинг показывает стабильный рост выручки, но не может выбраться из убытков, в основном из-за долга в 1,4 трлн рублей. Forbes расспросил Евтушенкова, как и за счет чего «Система» планирует не только обслуживать огромный долг, но и вкладываться в развитие перспективных направлений — ИИ, роботов и космических спутников.
«Любые технологии — тяжелая штука»
— В сообщениях АФК «Система» часто встречается словосочетание «технологический лидер». А что это значит применительно к компании?
— В свое время технологическим лидером была МТС, когда это была единственная связь, которая существует. Потом она стала рядовым событием, появился целый ряд других новых технологий. И электрические суда (мы их самые большие производители), и спутники, и новые лекарственные препараты для жизнеобеспечения, и водородная тематика, и целый ряд других вещей.
У нас много технологических вещей. Мне это нравится. Многие считают, что, может быть, этим и не стоит заниматься, потому что любые технологии — тяжелая штука. Тяжелая с точки зрения того, что на этом зарабатывать очень сложно. Если добываешь удобрения, нефть или газ — здесь все понятно. Если ты собираешь айтишников, делаешь айтишную команду или технологическую команду, во-первых, ты должен в этом вопросе разбираться. Во-вторых, ты зависишь уже от людей, потому что нет скважины, которую можно заменить, и все люди — штучный товар. И все становится значительно сложнее. А технологических лидеров у нас сейчас немало. Тот же «Озон», СДЭК, Vision Labs, масса других, мы можем долго говорить, какие у нас в портфеле компании. Какие-то являются национальными технологическими лидерами, какие-то — уже транснациональными, какие-то претендуют на то, чтобы быть лидерами. Это организм, который живет, развивается и видоизменяется.
— Какие перспективные направления могут стать такими же значимыми для «Системы», как сейчас МТС или «Озон»?
— Не хочу быть оракулом. Многие вещи меняются очень быстро, предсказать, что вдруг выстрелит новое, помимо искусственного интеллекта, невозможно. Но что-то обязательно выстрелит. Не бывает так, что «дайте мне одно звено, за которое я потяну, вытяну всю цепь».
— Хорошо, а что тогда точно останется значимым? Сотовая связь?
— Сотовая связь — это уже утилитарная вещь. И если она не получит какого-то нового звучания, она просто останется. Да, она будет твердо генерить какой-то денежный поток, принося свои дивиденды, но в принципе это уже не будет панацеей, зарабатывающей сотни миллиардов. Звонки и эсэмэски — да, это давно уже прошедший этап, прошлая технология. Радио Попова было передовой технологией в начале XIX века, а сегодня это то, что проходят в учебниках.
— Но получается, что устаревшая технология приносит «Системе» основные деньги.
— Она не устаревшая. Вы знаете, какой CAPEX у МТС? Примерно $2 млрд в год. Идет ее развитие, и заметное, и незаметное, раньше оно было с точки зрения 3G, 4G, теперь уже речь о 5G и 6G. И это уже не просто передача байтов туда-сюда, пакет технологий постоянно развивается и вместе с ИИ становится базой для перемен в других отраслях. Поэтому я бы ее сегодня не назвал устаревшей технологией. Другой вопрос, что сверхдоходы в этой индустрии действительно закончились, причем закончились не для МТС, а закончились для всего мира.
— А для маркетплейсов эпоха сверхдоходов закончилась?
— Маркетплейсы — интересный инструмент. Когда мы это дело начинали, долгое время в них никто не верил. Ну книжки продавали. Маркетплейсы развивались и развились, и сегодня все в них фанатично поверили. Но я отношусь достаточно сдержанно. Несмотря на то что мы крупные акционеры [«Озона»], я понимаю и достоинства, и риски развития маркетплейсов. Вы же помните китайца Джека Ма с его Alibaba? Все о нем без устали говорили, а сейчас они спрятались «под капотом» китайского финансового рынка. И всё.
— Но у нас пока все бурно растет.
— Бурно растет, потому что мы еще не достигли точки насыщения. Как только достигнем, это автоматически станет законом больших чисел и малых прибылей. И сейчас мы им ставим задачу разрабатывать как можно больше новых технологических идей. Потому что нельзя достигать положительных результатов, не экспериментируя. И меня радует, что они экспериментируют очень много — со снижением себестоимости, с качеством банковских услуг, с совершенствованием IT, найма на работу и прочее-прочее.
Надо отдать им должное, они очень креативные ребята, а моя задача теперь в том, чтобы им не мешать. Вспоминаю одного из прошлых руководителей. Я два раза послушал стратегию, на третий раз ему сказал: «Слушай, уходи, ты сам не знаешь, что делать и куда ты можешь завести коллектив». А сейчас они точно знают, что делать сегодня, завтра, послезавтра, и это радует.
— Сейчас их главный конкурент Wildberries покупает все подряд, такое ощущение.
— Мы уже пережили этот этап, когда покупали все, что плохо лежит. Это как человек несет тяжелый рюкзак, ему можно добавить еще? Добавляй. Можно еще? Добавляй. И когда последний болт или гаечку кладут, человек рухнет. Поэтому, если бы мне сегодня сказали «возьми, предположим, «М.Видео», получится гораздо больше по объему», я бы ответил «нет, не надо». Потому что деньги можно профукать любые, как мы все и делали в предыдущие годы, но в лидерах будут те, кто сумел собрать в одном месте суммарный интеллектуальный потенциал, чтобы определить направление главного удара.
— Вы поэтому воздерживались от покупки активов компаний, ушедших из России? Хотя «Степь», кажется, хотела купить активы Danone.
— Я вообще очень осторожно относился все это время к покупке или к забиранию иностранных активов. Я понимаю: закончится «спецоперация»*, начнут восстанавливаться отношения, и все эти иностранные компании обязательно придут с судами по возврату своих активов. Да, они будут откупать, да, они будут судиться, будут искать бреши в законодательстве и прочее. Поэтому мы, по-моему, только одно или два предприятия приобрели, и те, которые нам были комплементарны. И заплатили за них цену, которую они в принципе и стоили. И я не испытываю большого желания брать что-то чужое, потому что на самом деле это не очень «кошерно».
* Согласно требованию Роскомнадзора, при подготовке материалов о специальной операции на востоке Украины все российские СМИ обязаны пользоваться информацией только из официальных источников РФ. Мы не можем публиковать материалы, в которых проводимая операция называется «нападением», «вторжением» либо «объявлением войны», если это не прямая цитата (статья 57 ФЗ о СМИ). В случае нарушения требования со СМИ может быть взыскан штраф в размере 5 млн рублей, также может последовать блокировка издания.
«Сбыть неуспешный актив — это поражение»
— Вы сказали, что технологии — дело затратное. При этом у «Системы» очень большой долг, 1,4 трлн рублей.
— Да, действительно большой. Потому что была другая ситуация, была низкая процентная ставка. И в силу целого ряда причин, какие-то из них вы знаете, «Система» потеряла за эти годы где-то $30 млрд. Любая другая компания, потеряв столько денег, наверное, уже не выжила бы. А мы живем, существуем и развиваемся, поэтому долг не мешает. Многое из того, что мы зарабатываем, отправляем на погашение процентных ставок и так далее. Это тоже нормальная ситуация, мы адаптируемся к той ситуации на рынке, которая существует.