Сергей Волков: Театру можно посвятить жизнь
Сергей Волков – один из самых ярких актеров своего поколения. В 2016 г. он получил «Золотую маску» за главную роль в спектакле Театра Ленсовета «Кабаре Брехт». Дальше были выдающиеся роли в «Короле Лире» и «Пер Гюнте» Театра им. Евгения Вахтангова.
Уже два года Волков служит в МХТ им. А. П. Чехова, куда его пригласил худрук этого театра Константин Хабенский. На этой площадке артист уже успел себя зарекомендовать – на его счету пять спектаклей-блокбастеров, в том числе прогремевшие в этом сезоне «Кабала святош» Юрия Квятковского и «Идиоты». Причем в спектакле по мотивам романа Федора Достоевского Волков не только сыграл, но и выступил в качестве его постановщика. Нервный, тонкий и точный артист превратил историю князя Мышкина в гимн отчаянным мукам и сердечной боли.
В интервью «Ведомостям» Сергей Волков рассказывает о театре как психотерапии и точке роста, важности ощущения непостижимости «космоса», в котором мы живем, а также рассуждает о том, что такое идеальные отношения с учителем.
«Они научили меня контактировать с миром»
– Спектакль Юрия Квятковского «Кабала святош», в котором вы играете, – абсолютный рекордсмен сезона (самые высокие цены на билеты, при этом купить их невозможно, хорошая критика и проч.). Как вы думаете, почему он попал в сегодняшнего зрителя?
– Думаю, в этом ажиотаже первичен кастинг. Константин Юрьевич Хабенский, Николай Максимович Цискаридзе, Иван Волков, Александра Ребенок – очень интересные личности собрались вместе. За каждым из них интересно наблюдать на сцене по отдельности, а здесь они еще и взаимодействуют друг с другом.
– Это было причиной того, что вы согласились принять участие в этой работе?
– Я впервые в жизни партнерствовал с Константином Юрьевичем, для меня это было главным поводом согласиться. Интересно было увидеть, как он работает «изнутри». И я могу сказать, что открыл для себя колоссального партнера. Он несет в себе тему отдельного героя и всего спектакля, не сбиваясь, «ловит» тебя, и вы контактируете на сцене, что называется, по-живому. Это какой-то удивительный процесс борьбы и сотворчества. Кроме того, у нас с Константином Юрьевичем пересекаются театральные школы, понимание театрального языка. Такое партнерство со старшим товарищем особенно ценно.
– А если говорить про режиссерский язык Юрия Квятковского – это ведь постмодернистский театр, такая причудливая смесь всего со всем, в том числе Булгакова и «отсебятины». Вам близок такой театр, если да, то в чем главный интерес?
– Интерес был в том, как Юра сможет это провернуть. Как сможет собрать все, что они придумали вместе с драматургом, и во что у них получится это склеить. Юра очень сильно рисковал, но этот риск себя оправдал. Одна только возможность созерцать Николая Цискаридзе на сцене чего стоит. Это его, если не ошибаюсь, первая драматическая роль в театре, при этом такое трепетное отношение к сцене, к процессу, к участникам. Я очень рад, что у меня есть такая возможность – наблюдать, как он работает. Мне это близко.
– У вас в «Кабале» роль актера-любовника Захария Муаррона. И мощный монолог, который сам по себе стоит целого действия. Расскажите, пожалуйста, как он придумывался, репетировался, большая ли в нем импровизационная часть?
– Нет, импровизационного момента там нет, у Юры очень жесткая структура спектакля. И потому очень узкий «коридор» для экспериментов. Мой монолог сочинялся во время репетиции. Мы думали, что это должен быть человек-подпольщик, театральный червь, который живет в клавесине всю жизнь и слушает театральные реплики. Он думает ими, не знает ничего больше, не видел мир. Такой вот чистый человек театра. Он захватывает пространство вокруг себя, поглощает его и людей, оказавшихся рядом. Это похоже на попытку поглотить учителя, чтобы вырасти. Близкая мне тема о фигуре учителя, о борьбе с ней, слиянии с ней и об обидах и прощении.
– «Жил-был дом» – спектакль совсем другой природы. Первое, что приходит в голову, что роль в нем вам не по росту. Слишком простая, слишком маленькая. Вы играете обманутого мужа в одной из сюжетных линий этой нарочитой мелодрамы...
– Этот спектакль мне дорог по другим причинам. На нем я по-настоящему познакомился с труппой Художественного театра. В «Доме» занято гигантское количество артистов разных поколений, и со всеми мы прошли общий интересный путь. До этого мои мхатовские спектакли были локальными, камерными. Здесь же появилась возможность понять, как и чем дышит этот театр, о чем он «думает». Я на сцене нахожусь всего 15 минут, и потому самое главное для меня происходит за кулисами. Там я от показа к показу наблюдаю труппу ищущих людей. Им всем, как и мне, важно, чтобы театр был про разные проявления природы человека. И в этой форме спектакля для широкого круга зрителей это получается. Недавно мы играли его в канун Нового года, закончили в 9 вечера. Мне было очень радостно смотреть на зрителей во время поклонов, я видел, что для них это стало важной частью праздника.
– Спектакли Хабенского, Бондарь, Квятковского и Писарева (