Павел Крашенинников: Депутаты должны создавать повестку
Последнее заседание восьмого созыва Госдумы состоится 27 июля, после чего многие депутаты погрузятся в избирательную кампанию. История Госдумы началась в 1993 г. За это время были сформированы основы российского законодательства, несколько раз вносились изменения в Конституцию, менялись контуры административной системы и социально-экономического управления страной. Корректировались и возможности самого парламента – например, срок его полномочий вырос с четырех до пяти лет, затем добавились некоторые контрольные полномочия. Жизнь и занятия обитателей Охотного Ряда для некоторых остаются не до конца понятными. Поэтому «Ведомости» решили узнать, зачем вообще нужна Госдума и депутаты, действительно ли парламентарии представляют интересы избирателей, почему депутатам сложно досидеть до конца пленарного заседания и нужно ли вводить критерии эффективности работы. Ответил на эти простые вопросы председатель комитета Госдумы по госстроительству («Единая Россия»), бывший министр юстиции России Павел Крашенинников.
– Мы решили поговорить с вами на странную тему – зачем нужны депутаты Госдумы и сама Госдума. Все знают, что они есть, но, кажется, не все понимают для чего. Как, например, детям объяснить, в чем важность избрания депутатов Госдумы?
– Для чего вообще нужен парламент? Парламент – от слова parle – говорить, т. е. место, где проходит обсуждение, говорильня, если по-простому. То есть Госдума – это место, где можно обсуждать те или иные варианты решений государственных проблем. А кто и с кем обсуждает? Это решается тем актом, который, по сути, учреждает парламент, у нас это Конституция. Есть разные способы, как люди – те, кто обсуждает, – попадают в парламент. Это обсуждение ведется публично и среди представителей разных слоев населения – они должны представлять разные регионы и разные политические силы.
Соответственно, для чего нужен депутат? Чтобы после избрания в Госдуму он мог выражать свою позицию, которая в идеале должна быть обусловлена позицией избирателей. И идет публичный законотворческий процесс. Через обсуждение люди могут видеть, как решаются их проблемы. У парламента есть представительные задачи, т. е. представлять людей из региона, от которого он избран, и задачи законотворческие, т. е. готовить законопроекты.
– А как депутат может узнать позицию избирателей? Насколько депутаты российской Госдумы представляют позицию тех, кто за них голосует?
– Все-таки самая важная задача – это подготовка, обсуждение и принятие или непринятие законопроектов. То есть чтобы парламент был местом для дискуссий. В этих спорах высказываются позиции разных людей на разные темы, и это обсуждение видят избиратели. Как избиратели могут это увидеть? Через СМИ, интернет. Есть разные механизмы. Например, в Свердловской области, от которой я избран, создана депутатская вертикаль, в которую входят депутаты разных фракций всех уровней – от муниципального до федерального.
К примеру, приходит муниципальный депутат, говорит о проблеме и просит обсудить ее. Мы это делаем на собрании «вертикали», предлагаются разные варианты решений. И часть этих инициатив становятся проектами, некоторые – законами. Это один вариант. Еще один вариант – в Думу приходят обращения по какой-то проблеме, когда их много, то это системный вопрос. Насколько все это эффективно? Есть много преград перед тем, как та или иная проблема может найти решение в законе. Но, мне кажется, большое количество преград – это не так плохо, потому что существует и огромное количество пиар-инициатив, которые не должны доходить до законодательных актов. Кроме того, любой закон должен быть встроен в систему законодательных актов.
– Мы поняли, что обсуждение – самое важное. Но как минимум последние два созыва эта дискуссия, кажется, канализируется – условно от создания экспертных советов при фракциях до многочисленных круглых столов по одной и той же теме, но от разных фракций. Создается ощущение, что нет потребности обсуждения. И как мы понимаем, регламент тоже позволяет быстро обсуждать законопроекты...
– Не все. У нас есть законопроекты совместного ведения, где дается минимум 15 дней на отзывы. Так что все по-разному. Я за то, чтобы обсуждать, чтобы это был именно парламент. В конце сессии, особенно в конце работы созыва, возникает много законопроектов, которые, по мнению исполнительной власти, быстро должны пойти на принятие, но мы все-таки рассматриваем, предлагаем свои варианты.
– Но все же если дискуссии на пленарных заседаниях стало меньше, то куда уходит это обсуждение?
– Это хороший вопрос. У нас есть разные субъекты права законодательной инициативы. Наиболее подготовленные законопроекты, конечно, от правительства. У них есть свой регламент подготовки законопроектов. Да и вообще, как мы знаем, правительство занимается только двумя вещами: они готовят законы и исполняют их. Поэтому у них качество законопроектной деятельности достаточно высоко. Основная часть законопроектов идет от них. Это нормально, во всех парламентах именно так. В министерствах есть профильные специалисты, правовые департаменты и т. д. Поэтому инициативы определенно обсуждаются и в правительстве, в том числе с участием депутатов.
Обсуждения идут в думских комитетах, они бывают очень бурными и нелицеприятными. Представителей правительства здесь мутузят гораздо больше, чем на пленарке. При этом, если кто-то не согласен с каким-то законопроектом на заседании комитета, ничто не мешает ему об этом сказать и на пленарном заседании. То же самое и на заседаниях фракций.
Депутаты свои законотворческие мысли должны черпать не только из собственного опыта, но и от избирателей. Иногда появляются совершенно пиаровские инициативы. А иногда – законопроекты, которые обусловлены тем, что только что произошло в конкретном месте.
Кроме того, напомню, что у депутатов есть приемные, где депутат и его помощники должны принимать граждан. Конечно, депутаты должны отчитываться о работе. В идеале – ходить на телевидение и рассказывать о своей работе, выступать в СМИ. Чтобы не было такого, что избиратель не знает, кого он избрал.
«Истина посередине»
– Но все-таки насколько депутат представляет своих избирателей, а не свою партию – с учетом того, что существует фракционная дисциплина?
– Все это сводится к вопросу, можно ли удовлетворить интересы и партии, и людей. Конечно, можно. Партии для того и создаются, чтобы представлять интересы конкретных людей. Должно быть так.
В Госдуме становится наиболее выпукло видно, люди для государства или государство для людей. Я считаю, что тут истина посередине. Должно быть и государство для людей, и люди должны понимать, в каком обществе они живут.
– Должны ли быть лоббисты в Госдуме?
– Конечно. Должны быть лоббисты. Но не те лоббисты, которые зарабатывают на этом деньги. Это должны быть лоббисты интересов избирателей, пускай даже каких-то групп. Надо обсуждать и принимать решение.
– А лоббисты крупного бизнеса?
– Ну и крупный бизнес, и средний, и малый – это тоже люди со своими заботами и проблемами. И если их интересы не идут в противовес интересам страны, то ничего страшного в представлении их интересов нет. По сути, лоббисты – это и есть чьи-то представители.
– Сейчас мы видим в регионах, что прокуратура изымает активы у бизнесменов – депутатов заксобраний, поскольку считает, что те лоббируют интересы своих предприятий. Самая громкая история была с «Южуралзолотом» в Челябинской области. На Госдуму это пока почти не распространилось. А можно ли прогнозировать, что такое может случиться?