Константин Райкин: Все гладенько не должно быть
Актер, режиссер и художественный руководитель театра «Сатирикон» Константин Райкин, будучи адептом системы Станиславского, убежден в важности «мощной энергетической атаки на зрителя» и скрупулезного выстраивания репертуарной политики. За время, пока Райкин руководит театром, с 1988 г., свои спектакли здесь выпустили такие мэтры, как Валерий Фокин, Петр Фоменко, Владимир Машков, Юрий Бутусов. Постановки «Сатирикона» снискали не только зрительскую любовь, но и признание профессионального сообщества – в числе прочих наград в копилке театра семь «Золотых масок».
В сентябре в «Сатириконе» состоялась премьера спектакля «Накануне» по пьесе Максима Горького «Егор Булычов и другие». Режиссером выступил Николай Рощин, а главная роль – умирающего старика, переосмысляющего жизнь, – досталась самому Райкину. Сыграл он ее мощно, темпераментно, не жалея ни себя, ни зрителя.
В интервью «Ведомостям» Райкин рассказывает о том, почему считает актерство делом молодых, рассуждает о восприятии собственной жизни через театр и вспоминает знаменитого отца.
– Как и когда возник ваш интерес к Николаю Рощину и его режиссерской эстетике? Чем она вас привлекла?
– С Николаем мы знакомы давно. Он мне показывался в театр как артист. Его единственного я выбрал с курса (окончил РАТИ-ГИТИС, курс Алексея Бородина. – «Ведомости») и даже дал роль в «Кьоджинских перепалках», которые тогда репетировал. Но Коля ни одного дня не проработал, к недоумению нашей заведующей труппой. На тот момент он со своим однокурсником Иваном Волковым уже затеял свой театр, начинал самостоятельный путь. Первый спектакль, который я у него увидел, был «Король-олень» в РАМТе. Потом постановки в Александринском театре, где он служил главным режиссером, – «Ворон», «Дети солнца», «Сирано де Бержерак».
Рощин-режиссер был мне интересен еще и как художник – он ведь не только свои спектакли оформлял, но и постановки Валерия Фокина. А с Фокиным у нас давние, всю нашу профессиональную жизнь длящиеся отношения. Поэтому, когда я узнал про некоторые осложнения судьбы Николая (в 2023 г. Рощин перестал быть главным режиссером Александринского театра. – «Ведомости»), произошло наше довольно стремительное сближение. Я сделал его главным художником в нашем театре. Потом пригласил преподавать в Высшую школу сценических искусств (ВШСИ) – Николай набрал очно-заочный курс актеров и режиссеров. Интерес к нему как к режиссеру проявили и мои артисты. У меня в театре довольно просвещенные артисты работают: они много ходят, следят за премьерами.
Когда дело дошло до обсуждения названия постановки, Коля до последнего говорил про Гоцци. И вдруг назвал «Егора Булычова». Я очень люблю Горького как драматурга и давно хотел, чтобы он появился в нашем репертуаре. К своему стыду, я, выходец из Щукинского училища, прекрасно знающий историю этой пьесы и знаменитый спектакль Бориса Захавы с Борисом Щукиным в главной роли, забыл саму пьесу.
Знаете, когда студенты сдают какую-то тему на экзамене, это похоже на то, как сдает города отступающая армия. Вот я так, видимо, сдавал Горького. А теперь, когда перечитал, меня пронзило. Алексей Максимович огромного таланта и темперамента драматург. Я перечитывал его «Булычова» и думал про «Смерть Ивана Ильича» Толстого, шекспировского «Короля Лира». Думал о странном пересечении обстоятельств в этом тексте. Герой умирает и знает, что умирает, – ситуация, обостряющая все ощущения от жизни. И это совпадает с агонией общества. Человек на краю смерти хочет разрушить фальшь вокруг себя и таким образом, может быть, спастись.
Вообще, в этой пьесе, при том что она маленькая, компактная, есть констатационность момента. Она лишена привычных атрибутов пьесы. В ней нет больших изменений, нет поворотных событий. Кстати, это было предметом наших споров и даже творческих конфликтов на репетициях. Вроде как ничего не меняется, однако в этой статичности идет такое мельтешение и столкновение. Это паника от начала и до конца. Паника на тонущем пароходе. И в этом смысле это, конечно, очень сложная пьеса. Надо же найти динамику, ход: на одной ноте играть неинтересно. Когда я приглашал Николая ставить, я совершенно не предполагал своего актерского участия в постановке. Но когда он мне предложил Булычова, я понял, что как актеру мне это интересно.
– Всегда казалось, что как актеру вам интересно все или почти все.
– Актерство – дело молодых. В смысле отношения к профессии я молодой, считаю себя таковым. Я не выжженный, не выхолощенный, так же точно отношусь ко всем своим работам, как и раньше. Но я не сумасшедший и понимаю, что возраст берет свое.
Раньше мог куда угодно залезть, откуда угодно спрыгнуть. Движение всегда было моей сильной стороной. Сейчас это проблема. Очень ощутимая для меня: мне это мешает. Честно говоря, я даже думал о том, что больше не надо заниматься актерством. После выпуска спектакля «Р» я был так измучен, казалось, это почти непреодолимо.