Александр Шохин: Важно не пропустить точку перегиба
На фоне кремлевских пейзажей и, как всегда, в добродушной манере глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин в интервью «Ведомостям» рассказывает, как вырабатывались самые сложные фискальные решения. Например, как возникла идея windfall tax и как удалось развернуть ее в конструктивное русло, когда есть смысл повышать налог на прибыль и зачем крупному бизнесу вставать на защиту малого.
Также глава делового объединения поделился, что несколько лет назад РСПП предложил Минфину выпустить облигации на восстановление воссоединенных территорий, а отдельную поддержку государству крупные бизнесмены готовы оказывать в частном порядке. Во время встречи с президентом России Владимиром Путиным в конце 2025 г. один из членов бюро РСПП предложил внести «посильный вклад» в бюджет из личных средств.
В то же время бизнес ожидает, что эта сознательность, а в некоторых случаях благородство будут вознаграждены. «Нам не хотелось бы, чтобы вместо уже традиционной цели – создания условий для роста деловой активности – во главу угла поставили ужесточение фискальных условий ради решения проблем дефицита», – отметил глава РСПП. По его словам, «можно найти решение, если не спускать разнарядку, а сесть за стол и договариваться с пониманием, что бюджет испытывает сложности».
– Эксперты говорят, что мы стоим на пороге рецессии. Недавно президент даже проводил совещание и поручил выработать меры стимулирования экономической активности. А как бы вы охарактеризовали ситуацию в экономике? Это рецессия, мягкая посадка или, может быть, у вас найдется какая-то своя фигура речи?
– Ведя диалог с правительством и Центральным банком, мы предупреждали о том, что важно не пропустить точку перегиба, когда плановое охлаждение экономики может стать неуправляемым и придется уже не охлаждать, а разогревать ее. Мы начали этот разговор, когда ставку подняли до 21%. В октябре 2024-го ее повысили, весь ноябрь ЦБ намекал, что в декабре совет директоров может поднять до 23% или даже до 25%. Тогда на встрече у президента мы поднимали вопрос о недопустимости ее дальнейшего роста и попросили паузу – минимум на несколько месяцев, чтобы оценить последствия уже принятых решений, а не бороться с инфляцией регулярным повышением ключевой ставки.
В декабре ставку не повысили, более того, пауза была выдержана. Потом было восьмикратное снижение маленькими шажками по 50 базисных пунктов. Естественно, 14,5% лучше, чем 21%, тут даже спора нет: расходы компаний на обслуживание долгов снизились на треть. Но этого недостаточно, чтобы использовать заемные средства как источник инвестиций. Кредиты привлекаются на пополнение оборотного капитала, вплоть до выплат зарплат.
Сейчас компаниям не до инвестиций. Инвестиции стоят на холде у многих компаний, прежде всего у малых и средних. Крупные пытаются завершить текущие проекты, потому что их консервация обходится дороже, но все, что можно заморозить до лучших времен, замораживается.
Я в свое время выводил «детскую формулу» – «ставка – это инфляция, умноженная на два», и, когда инфляция упала ниже 6%, мы говорили, что шесть умножить на два – это 12, но никак не 16. ЦБ, комментируя наши примитивные расчеты, отвечал, что жесткой формулы нет, потому что проблема не только в статистике инфляции, но и в инфляционных ожиданиях, которые выше, чем сама инфляция. При этом многие эксперты указывают, что сам ЦБ высокой ставкой эти ожидания и подогревает. Получается замкнутый круг: можно любой уровень ключевой ставки обосновать инфляционными ожиданиями, которые в разы выше наблюдаемой инфляции. Но тогда и таргет теряет значение как реальный ориентир: надо уже учиться измерять инфляционные ожидания, работая с психологическими установками населения, измерять не только потребительскую корзину по ИПЦ. Неопределенность макроэкономической ситуации и фискальной политики тоже не способствует долгосрочному планированию.
– Какой будет динамика экономики в этом году, по вашим оценкам?
– Недавно я говорил: около нуля, по итогам января – февраля. Но экономика быстро отреагировала на указания президента (Улыбается.): в марте уже плюс (по оценке Минэкономразвития, ВВП в марте вырос на 1,8%. – «Ведомости»). Правда, по промышленности до прогнозной величины не дотягиваем. Меры по дополнительному стимулированию, которые велено разработать, могут включать и корректировку жестких конструкций типа обеления – посмотрим. Для этого должна быть предсказуемость. А вот с ней проблема.
– Что может помочь стимулировать инвестактивность бизнеса при высокой ставке?
– Даже при высокой ставке нужны преференциальные режимы. Понятно, что правительство тратит много денег на субсидирование льготных кредитов. Классический пример – ипотека. Но и в промышленности есть инструменты: фабрика проектного финансирования реализует дедушкину оговорку, которая подразумевает неизменность ставки, Фонд развития промышленности (ФРП) дает ставки от 1 до 5% и продолжает работать, хотя понятно, что это не бог весть какие масштабы.
Есть и таксономия технологического суверенитета и устойчивого развития, которые дают послабления банкам по нормативам. Правда, там эффект не больше процентного пункта. В отличие от ФРП или фабрики, где есть дедушкина оговорка, это не настолько эффективный инструмент.
Мы предлагаем не просто снижать ставку, а предоставлять связанные кредиты на реализацию конкретных проектов технологического суверенитета по льготным условиям.
Также мы лоббируем (не только РСПП, но и другие бизнес-объединения) настройку федерального инвестиционного налогового вычета. Минэкономразвития выступило, не без нашего участия, с инициативой: обнулять федеральную часть налога на прибыль, увеличить долю инвестиций под ФИНВ с 3 до 12%, распространить на НИОКР, расширить перечень отраслей (подключить логистику и транспорт), добавить инвестиции в нематериальные активы. Но сейчас, похоже, не лучшее время для всех этих предложений. Сейчас важно поднять ФИНВ хотя бы с 3 до 9% и посмотреть, как это работает. В 2025 г. из 150 млрд руб. предусмотренных выпадающих доходов выбрано только 26 млрд. Уже внесены поправки о возможности перебрасывать вычет в рамках группы компаний, по нашим оценкам, это раза в три увеличит использование инструмента. А если дополнить это хотя бы одним из наших предложений – глядишь, и все 150 млрд выберем. Даже в условиях охлаждения важно этот инструмент предоставить, потому что он может частично компенсировать макроэкономическую неопределенность и другие проблемы, мешающие инвестициям.
– Какие именно это проблемы?
– Те же неплатежи. Более 40% компаний в наших опросах указывают их как одну из ключевых для инвесторов проблем. На площадке координационного совета РСПП и «Опоры России» мы несколько раз рассматривали эту тему, предлагали системные решения: электронное актирование, ужесточение требований к закупочным политикам госкомпаний через советы директоров. Некоторые компании выкидывают факторинг из работы с поставщиками или используют механизмы, позволяющие вместо семи дней гонять документы на оплату, что называется, по кругу.