Топор-выручалочка
Вышла «Анабарская сказка» Виктора Ремизова о покорении Сибири
Автор пишет о регионе, который знает и любит, во всем трагизме его прошлого. Только так мог случиться один из лучших русских исторических романов последних лет. Weekend публикует фрагмент.
Землепроходцы исследуют Сибирь, нанося территории на реальные и воображаемые карты, устанавливая границы — и связь между Москвой и далеким Якутским острогом. Делает это отряд из казаков (и не только). Ключевой источник «Анабарской сказки» — огромная переписка, шедшая через Урал в обе стороны около года. Медленное время и долгое расстояние необходимы для описания того, что случится с казаками почти на краю света. Куда их влечет не только государева воля, но и губительная для них самих мечта.
Метафора дороги — стержневая для ремизовской прозы. Вот и здесь люди тоже проходят тысячи километров по сибирским рекам и лесам. Но главное, конечно, масштабное историческое полотно. Автор верит в историческую реконструкцию, и в его тексте она очень убедительна. Текст перенасыщен историческими реалиями, выполняющими функцию каркаса, и снабжен примечаниями внизу страниц — изящная отсылка к советской литературе.
К примеру, детально описано строительство и плавание поморского корабля коча. И сам коч — один из ключевых образов присутствия русских в Сибири. Как и топор. С его помощью строят дома и корабли, валят лес, за него же хватаются в схватке с врагом. Этакая палочка-, даром что сибирская, выручалочка прежде всего для характеров героев. Они в хорошем смысле типизированы (есть даже монах) — и здесь Виктор Ремизов верен классическому историческому роману. Но с важным историческим же допущением: у этих людей есть свои «арки», они меняются и предстают людьми вполне здравомыслящими, которые и правда могли покорить Сибирь. Вот только в действительности это делали гораздо более жестокие казачьи головы.
Кстати о колонизации. Сибирь как бы ничья — бери и владей. Но смешивания с местным населением не происходит даже символически: казаки с тунгусками не сходятся, они друг другу чужие. Наблюдение автора тонко и точно: русские приходят в великую пустоту. Примерно такой же она остается до сих пор, ведь пространство сильнее времени, а мерзлота скрепляет сильнее дерева и гвоздей.
Название тоже не случайно. Сказка — при всей реалистичности происходящего — то, что удалось совершить казакам.
Weekend публикует фрагмент из главы 10, в которой герои делают остановку в устье Лены и охотятся,— а читатель узнает о том, как использовали лебединые перья.
На другой день неба и солнца стало больше. Вокруг простиралась плоская, чуть всхолмленная островами тундра. Зеленая, рыжая, с пятнами цветов. Через нее к океану змеились многочисленные рукава ленской воды. Казалось, небо было везде, только на западе в утренней дымке прорисовывался высокий хребет. Протока текла широко, левый ее берег, вдоль которого они плыли, обрывисто падал в воду. Он был сложен из пластов толстого векового торфа с линзами льда и замытыми стволами деревьев. Как копья, торчали они из торфа, бог весть когда их принесло сюда.