Тихон Жизневский
Жизневский — главный краш театрального Петербурга! Тяжеловес труппы Александринки стал суперзвездой «Ревизора с продолжением» (важнейшая премьера 2026 года от президента Валерия Фокина!). В сенсационной роли Хлестакова, сплотив биомеханику Мейерхольда и систему Станиславского и сменив культовую кепку майора Грома на гоголевский сюртук и бакенбарды, Тихон дает туториал по инфоцыганству: строго по литературному канону выдает себя за ревизора (учитесь, коучи из тиктока!). А сняв бакенбарды, Жизневский покоряет вселенную стримингов ролями в топовых сериалах-ромкомах, предстает отважным буеристом в блокадной драме «Ангелы Ладоги» и мечтает сыграть у Богомолова (спойлер: ждем весну 2027 года!).
Важно: именно Тихон влюбил зумеров в театр и русскую классику! Могучая фанбаза «Майора Грома» не только устроила солдаут на «Ревизоре с продолжением» и «Воскресении» в Александринском, но и массово скупила первоисточники в книжных. И да, в очереди за томиком Гоголя легко встретить самого Жизневского, который растит библиофила из сына Федора (в четыре года уже собрал кидкор-коллекцию Хармса, Гауфа и Саши Черного!).
По просьбе Собака.ru за чашкой чая в «Гранд отеле Мойка 22» с Тихоном Жизневским встретился его закадычный поклонник — писатель и переводчик 
Евгений Жаринов. Зачитали сказку про Гоголя-моголя (написал сын Тихона Федор!), исполнили Крейцерову сонату и даже пробрались в заброшенную кенигсбергскую крепость. Ну а затем Жаринов на бис дал мастер-класс по художественной синестезии, где Хлестаков — это Майор Гром (в окружении Козетт!), Тихон Жизневский — Крошка Цахес, а Валерий Фокин — Станиславский современного театра.
Святые мощи, к которым надо приобщиться
Евгений: Тихон, пришел я как-то посмотреть киноверсию спектакля «Воскресение» в «Каро-фильме», а одна дама говорит своей дочке лет 18: «Иди сюда, Тихон здесь!» Я тогда понял, что речь идет о святых мощах, к которым надо приобщиться — без них ни жизни, ни радости, ни мужа — начальника поезда.
Тихон: Евгений Викторович, у меня была такая же реакция, когда я вас сегодня увидел! Недавно ко мне на «Ревизора с продолжением» в Александринский приходил папа, я ему и говорю: «Тут странную активность развела редакция Собака.ru, писатель Евгений Жаринов зовет меня на интервью для ТОП50». Папа отвечает: «А, то есть ты придешь на следующий день и скажешь, что с Жариновым теперь на дружеской ноге. Да ты Хлестаков ходячий!»
Евгений: Я пытался понять, почему девицы падают в обморок не от Димы Билана, а от актера, сыгравшего Нехлюдова и Хлестакова в Александринском театре. А потом посмотрел небольшой отрывок из «Майор Гром: Чумной Доктор», и мне все стало ясно — это комиксы. Иллюстрации сегодня воздействуют сильнее классической литературы: молодой аудитории важна быстрая визуальная подача и скорость восприятия информации.
Тихон: Не буду скромничать: считаю своей большой заслугой, что молодая аудитория начала ходить в театр. Помню этот эффект домино: премьера «Майор Гром. Чумной Доктор» уже прошла, выхожу на служебный вход Александринского театра после спектакля, а там стоят двести девушек. Я подумал: ах, вот так оно работает. Сейчас уже не столь массово, но люди продолжают приезжать в Петербург со всей России, чтобы посмотреть на этого актера из «Майора Грома». Правда, под соусом Тихона Жизневского они получают основное блюдо в виде великого Александринского театра. И даже начинают читать книги.
Евгений: Неужели «Ревизора» прочитали?
Тихон: Не все. Некоторые зрители очень-очень внимательно следят за сюжетом — им было интересно, чем все закончится.
Евгений: Как будто в первый раз слушают Жванецкого и следят за всеми гэгами!
Тихон: Зрители не зря следят за сюжетом — в финале кроется хитрость режиссера Валерия Фокина. Он обманывает зрителя три часа: сначала разгончик по «Ревизору» в стиле исторической реконструкции с декором 1836 года, а потом полчаса фельетонного продолжения — в нем и суть спектакля.
Евгений: Это ведь уже четвертый «Ревизор» Валерия Фокина: он впервые поставил пьесу в 1980‑м в Лодзи, в 1983‑м — в «Современнике» с Валентином Гафтом и Василием Мищенко. Третий вариант появился в 2002‑м, в год вступления в должность худрука Александринского театра.
Тихон: Да, «Ревизор» 2002 года — это трактовка нулевых с наглым, вредным Хлестаковым-бандосом Алексея Девотченко из 600‑го мерса. Она была актуальна для нулевых.
Евгений: Тихон, чей Хлестаков из многовеликого набора актерских трактовок вам наиболее близок?
Тихон: Мой Хлестаков. Он душка.
Евгений: А я думаю, Тихон, что вы соединяете в своем Хлестакове и классические традиции Александринского театра, и массовую культуру. Скажите, что вы почувствовали, когда получили предложение о съемке в «Громе»?
Тихон: К сюжету отнесся без интереса — бегает Гром, дыщ-бабах-бум: тут друга защитил, тут девушку. Но мне было технически интересно поработать в кино. Когда я поступил в Щукинское училище в 2005 году, меня сразу взяли к Виктору Шамирову в его дебютный фильм «Дикари». Я быстро понял, что фильмы — не мое и надо сконцентрироваться на театре. Прошло 12 лет, я набрал профессиональной мышцы и решил попробовать еще раз — начал с фильма-катастрофы «Огонь», а потом появился «Гром». А вот когда мне предложили Хлестакова в Александринском театре, вот тут-то у меня аж ноги подкосились. Я сначала очень испугался. «Ничего-ничего, ты уже подрос, справишься, не волнуйся», — сказал Фокин.