Снимите это немедленно
Рилсы — аут, короткий метр — ин! Два фэшн-инфлюенсера, а теперь режиссер Вита Клац и меценат Наталья Давыдова, — засучив рукава Gucci и Matieres Fecales, взялись за камеру и сняли в Петербурге пятнадцатиминутный свадебный хоррор «Хлыст»
Наталья Давыдова (Тетя Мотя) — фэшн-дива на максималках, главный спонсор театрального андеграунда (от «а39» до площадки «Внутри») и коллекционер тяжелого арта уровня «комод-птичка от Лаланнов». Суперсила Тети Моти — улавливание трендов на пренатальной стадии (первая завела пуделей-артемонов! бахнула сэссун до кампейна Gucci!) : по ее лукам, съемкам и проектам можно составлять высокоточные арт + фэшн-прогнозы.
Вита Клац — сверхновый топ-стилист (в портфолио — работа с Ренатой Литвиновой!), инфлюенсер и режиссер. А вместе они — творческий дуэт, ментальный мэтч и абсолютная фем-синергия.
Пара совместных фэшн-съемок, монтажная склейка — и вот они уже снимают дебютный короткий метр «Хлыст» (на локациях в Петербурге!) — готический нуар про свадьбу и художественное фем-высказывание, в котором Вита — режиссер (собирает на коленке визуальные миры — оммажи Питеру Гринуэю), а Наташа — меценат и первый восторженный зритель
Встретились с Наташей и Витой, чтобы выяснить, как обновляться со скоростью мобильного приложения, как выбирать сверхмодные имена и идентичности и как носить бабушкин винтаж и леопардовые кэтсьюты (спойлер: курам на смех!)
Вита Клац и Тетя Мотя: героини перфомативного труда
Давайте обсудим судьбу вашего дуэта мецената и режиссера. Вы с Витой делаете кино — короткометражку «Хлыст» с петербургским провенансом и фестивальными амбициями. Был ли это профессиональный союз с первого взгляда?
Наталья: Нас свело вместе фэшн-поле соцсетей. Когда я увидела Виту, она мне очень понравилась своей взрывной энергией. Я в ней увидела мощный импульс молодости, творчества, и сначала мне захотелось сделать с ней фэшн-съемку. Для меня съемки с Витой — это не просто фэшн и набор трендов, это целая история, можно сказать, художественное высказывание. Сразу возник очень хороший мэтч. Да, Вита?
Вита: Однозначно. Я вспоминаю наши съемки и понимаю, что они были скорее киноисториями. Для первой, с фотографом Асет Героевой, я брала референс из фильма Леоса Каракса «Любовники с Нового моста», а во второй я увидела тебя в духе героини Рейчел из «Бегущего по лезвию» Ридли Скотта. Наташа очень кинемотаграфична: я сразу увидела в ней сильного героя.
Почему вы так хорошо одеты? У вас что ни лук, то законченное визуальное высказывание. Что является неистовым внутренним движком этого процесса? Что вас сподвигает вкладываться, инвестировать в это такое количество сил и времени? Ведь за каждым фэшн-рилсом — тяжелый перформативный труд!
Вита: Я к этому всегда подхожу как к кино в реальной жизни: ты каждый раз примеряешь на себя разного героя. Но мне больше нравится работать не с собой, а с другими людьми: с Наташей, с Ренатой. Видимо, я все-таки творец, созидающий других. И я очень люблю тебя, Наташа, потому что в любом парике, в любом костюме ты органична сама себе, но при этом везде разная: тысяча лиц, тысяча ролей.
Наталья: Для меня это вообще не труд, а реализация моего творческого начала. Когда я начинаю с утра одеваться, я все время задаю себе вопрос: а кто я сегодня, а какое у меня сегодня настроение, а что я хочу сказать этому миру о себе? Для меня это абсолютное удовольствие, даже наслаждение. Ты становишься сама себе режиссером, актером, поэтом и художником.
И я бы однозначно не смогла одевать кого-то другого, потому что я зациклена на себе, на своем внутреннем процессе, на реализации разных своих субличностей.
Наши отношения с одеждой всегда укоренены в прошлом — в детских дефицитах, семейных архивах, первых визуальных потрясениях. Были какие-то платья, которые переменили все: судьбу, жизнь, мышление? Или просто остались в памяти навсегда? А может быть, определили вашу фэшн-идентичность?
Наталья: Да, у меня прямо сейчас разблокировалось первое яркое воспоминание. У нас была дача, где бабушка хранила наряды своей юности. Там были просто невероятные платья, туфли 1960‑х годов на высоченных каблуках. И лежали огромные дедушкины пиджаки. Помню, как я наряжалась и подростком ходила по деревне на этих каблуках. Колдобины, дорога в ухабах, а я во всем этом гуляю и получаю невероятное эстетическое удовольствие от самой себя. Как говорят, курам на смех — так и было в прямом смысле. Но с другой стороны — практически сексуальный опыт, вхождение в невероятное состояние.
Дачный кутюр среди кур и ухабов — это попытка сбежать от реальности? Или способ заявить о себе?
Наталья: У меня есть сестра-двойняшка, у нас 5 минут разница. И нас всегда одевали одинаково. Нас никто не различал, хотя мы абсолютно разные. И мне все время хотелось иметь что-то свое: свою одежду, свой образ, свой собственный стиль. Хотя я не могла это тогда четко сформулировать. И для меня нарядиться на даче значило выглядеть иначе, не как моя сестра. Мне очень хотелось быть отдельной личностью, а нас зачастую воспринимали как одно целое.
Вита: А я в детстве очень скромно себя вела. Но помню, что в Ялте, где я выросла, люди наряжались довольно странно, и все это на фоне прекрасных замков: «Ласточкино гнездо», расположенные неподалеку Массандровский, Ливадийский дворцы, дворец эмира Бухарского. И я искала единство стиля — локаций, истории и образа. Когда гуляла с родителями, обожала придумывать сюжеты и как мои героини будут одеты. И как я тоже буду героиней, потому что к этому сказочному моменту я стану смелее.
И как ты стала героиней? Точнее: при каких обстоятельствах твоя героиня стала видимой?
Однажды я сделала начес, надела леопардовый кэтсьют с черной юбкой и пришла так в школу. Одноклассники смеялись, но мне кажется, это был первый акт позволения себе быть персонажем собственной реальности.
Когда я ярко одевалась, то делала это гиперболизированно, потому что мне как будто хотелось благодаря этому внутренне стать ярче. А как за счет этого получать удовольствие, я поняла гораздо позже.
Есть теория, что вкус и стиль — это семейный культурный капитал. Вы в каком-то смысле продолжение династий — или всё сами? Вы выросли в семьях, где с детства формировали ваш визуальный код? Или вы фэшн-активистки в первом поколении?
Наталья: У меня мама — очень эффектная женщина и остается такой до сих пор. Она всегда сильно выделялась и своей красотой, и умением себя нести, одеваться, но никакого профессионального отношения к моде или к искусству не имела. Она была инженером. Для меня, наверное, первым и главным источником вдохновения была она. Я в детстве смотрела много фильмов с Софи Лорен и воспринимала маму как ее отражение — не столько в одежде, сколько в общем производимом впечатлении.
Вита: У меня вообще папа — полковник. Но меня другое вдохновляло. Когда я стала заниматься модой и в 17 лет объявила папе-военному, что не буду ходить в университет, а буду делать творческие съемки, он сказал: «Ладно, давай сядем посмотрим». Мы с ним сели, я ему показала фэшн-шоу Гальяно, Маккуина. Ему там вообще ничего было не понятно, но он сказал: «Если тебе это так нравится, то вперед, ты моя дочка, и я в тебя верю». Мне кажется, это тоже очень важно.
Как обновляться чаще iOS?
Вы улавливаете тренды и коры на пренатальной стадии. Как это работает? Это аналитика или органика?
Вита: Я думаю, у нас это органика. Мне кажется, мы просто хорошо знаем себя, мы предчувствуем или подмечаем тренды, мгновенно понимая: это наше, это не наше. Но присвоить какой-то тренд, который нам не совсем органичен, пойдя на поводу у общественности, это уже давно за рамками нашего фэшн-восприятия, мне кажется.