Школа «Сеанс»
Любовь Аркус и ее команда открыли школу мечты, которая прямо сейчас меняет киноиндустрию в России. На базе культового синефильского издания «Сеанс» в 11 мастерских студентам со всей России преподают сотрудники, авторы и герои журнала — от Сергея Сельянова и Александра Сокурова до Бориса Хлебникова.
Экосистема школы «Сеанс» — это 11 мастерских, где готовят новое поколение российской киноиндустрии.
Режиссер, киновед, педагог и издатель Любовь Аркус собрала фундаментальную гуманитарную программу и пантеон (sic!) преподавателей. Мастерские сценаристов, кинокритиков и редакторов курируют Бакур Бакурадзе, Василий Степанов и Михаил Ратгауз. Цикл лекций по искусству, литературе, философии читают Иван Чечот, Юрий Сапрыкин, Михаил Ямпольский, Елена Грачева, Лев Лурье, Андрей Плахов и Евгений Марголит. За три года школа выросла в образовательную институцию (с дипломом о профессиональной переподготовке) и прибавила 9 новых дисциплин. Теперь в «Сеансе» учат на режиссеров, продюсеров, специалистов художественного цеха. А курс документального кино возглавила Аркус.
Студентка второго курса мастерской кинокритики школы «Сеанс» и креативный директор Собака.ru КСЕНИЯ ГОЩИЦКАЯ отправилась к своему преподавателю семинара современного фильма ЛЮБОВИ АРКУС и предлагает девиз школы: «Кино, контекст, комьюнити»
Вы издаете культовый синефильский журнал «Сеанс», снимаете фильмы, основали фонд «Антон тут рядом», а три года назад открыли школу «Сеанс». Почему вы решили запустить еще и образовательный проект?
Во-первых, меня очень волнует состояние умов сегодняшних молодых людей, которые хотят заниматься кино. Очевидно, что у ребят, которые сегодня заканчивают школы и институты, по сути, отсутствует гуманитарное образование. А мастера кинематографии, хотя и могут дать навыки и технические умения, как делать кино, никогда не смогут придумать за студента, о чем его делать. Во-вторых, настают времена абсолютной социальной атомизации: человек становится никому не интересен — и так во всем мире. Это ход цивилизации, который я проклинаю. Но если взрослый еще как-то может справиться с одиночеством, то молодое поколение нуждается в стае, в ориентирах. Нужно, чтобы были разные взгляды, чтобы молодые, как щенки, тыкались друг об друга и нащупывали то, что им близко. Поэтому самое главное, что нужно делать сейчас — создавать среду. И я странным образом это умею. Вообще-то, я человек чрезвычайно ранимый и уязвимый, обычно такие люди сидят тихо. А меня все время несет: создавать то журнал, то фонд, то школу. Ну а в-третьих, мои друзья — великие педагоги и авторы мировой величины, а Господь велел делиться.
Помимо обязательных дисциплин по истории и теории кино, Александр Сокуров читает в школе «Сеанс» курс «От замысла к фильму», Иван Чечот — «Изобразительное искусство и кино», Юрий Сапрыкин — «Человек в ХХ веке», Елена Грачева и Михаил Щукин ведут лекции и семинары по литературе. А еще мой личный краш Михаил Ямпольский и его «Современность»! Из Нью-Йорка, между прочим, вещает. Каких трудов, кнутов и пряников вам стоило собрать этот пантеон преподавателей?
Ксюша, никаких не стоило. Это все мои друзья, многие — постоянные авторы журнала «Сеанс». Никого не пришлось уговаривать, все сразу согласились участвовать. Кстати, педагоги тоже многое получают от студентов, это ведь взаимный обмен энергиями. И да, я собрала то, что называется «дримтим». Хотя на курсы гуманитарных дисциплин тратится две трети бюджета школы и они обходятся нам вдвое дороже профессиональных просто потому, что педагогов по этим курсам больше, чем мастеров, я искренне считаю, что без максимально широкого образования школа ничем не поможет студенту. Для меня это особенно важно, ведь именно этим «Сеанс» отличается от других. Я думаю, главная проблема не только российского, но и кинематографа вообще заключается в том, что кино сейчас высасывают из пальца. И это не потому, что авторы тупые. А потому, что у авторов нет двух вещей: мировоззрения и образования — жизненный опыт не получается накопить и отрефлексировать. У них нет системы ценностей, потому что ее теперь нет и в мире, поэтому каждый должен создавать свою собственную.
Конкретно мы с замечательными педагогами «Семинара современного фильма» кинокритиками Василием Степановым, Алексеем Артамоновым, Михаилом Ратгаузом пытаемся объяснить, что без этого невозможно снимать кино. Мы ведем семинар вместе или по очереди не потому, что я считаю, что моего интеллекта мало, а потому, что считаю, когда один человек берется всех научить, то получается какая-то ерунда. Бывает такое, что студенту ты не просто подходишь, а ему ведь нужно об кого-то калиброваться. Мы не навязываем свои представления, а предлагаем разобраться.
И как, мы с сокурсниками разбираемся?
Не без труда. Мы оказались в мире, где принято культивировать свои травмы и манифестировать из повестки. Но в пространстве ресентимента ты всегда будешь несчастен и непродуктивен. А повестка — удобный способ закрыться, спрятаться, избежать иногда болезненного контакта с миром. Какие-то вещи из студентов приходится буквально вынимать, причем они и не догадываются, что ими обладают. Должна быть живая, развивающаяся душа, которая как губка впитывает все, что человек получает извне, и фильтрует это. А искусство — зеркало, в которое вы смотрите и начинаете понимать про себя. Это то главное, что оно с вами должно делать. Нужно научиться не бояться себя и научиться с самим собой разговаривать. И себя понимать. Собственно, для начала — себя. Поэтому важнейшая часть обучения — внимательное наблюдение за окружающей жизнью и вчувствование в окружающих людей. Без этого не будет фактуры. Мы в школе пытаемся соединить эмпатию со взглядом на мир, а также с гуманитарным и профессиональным образованием — это залог будущей реализации в кинопроизводстве.
Можно ли вообще научить человека не только смотреть, но и видеть?
Именно этим занимается наш преподаватель Лилия Шитенбург: триллер «Синдром Стендаля» Дарио Ардженто она с учениками проходила в течение пяти трехчасовых занятий. И это даже не профессиональный курс «История зарубежного кино», а «Анализ актерского мастерства», предмет, который учит видеть фильм. Важно добавить: видеть именно то, что в нем есть, а не то, чтобы ты хотел, чтобы там было.