Сергей Сельянов
Пальто USHATAVA
Факт: крестный папа Лунтика, коня Юлия, трех богатырей, Конька-Горбунка и Горыныча, Сельянов — главная отеческая фигура в авторском кино России все последние 30+ лет: продюсировал вообще всех, от Балабанова, Хлебникова и Мещаниновой до Буслова, Аркус и Пармас. За минувший год отец-сооснователь студий «Мельница» и СТВ добавил в фильмографию арт-мейнстримный байопик «Лермонтов» Бакура Бакурадзе («Ника» и «Белый слон» за лучшую режиссуру!), семейный док «Брат навсегда» о съемках культовой дилогии «Брат» и короткометражку — номинант «Оскара» «Три сестры» Константина Бронзита.
Что Сельянов думает о будущем авторского кино (и нашем!) и как относится к переосмыслению работ своего друга Алексея Балабанова, узнала кинокритик Мария Кувшинова.
Национальный юмор и фильмы «про нас» — вот где Голливуд нам не конкурент
Вы и ваши коллеги-продюсеры долгие годы пытались конкурировать с Голливудом — при помощи протекционизма или за счет качества. Теперь Голливуда в прокате нет. Стало легче?
Конечно. Главный выигрыш в том, что наше кино получает более длинный прокат — в прежние годы редко каким российским фильмам удавалось быть в кинотеатрах больше двух недель. Многие зрители раскачивались только на третий уикенд, а фильм идет уже только где-то на окраине. Но отчасти мы все равно с голливудцами конкурируем, потому что они есть в Сети, есть у пиратов. И люди, которые привыкли смотреть американское кино, естественно, продолжают это делать. Думаю, существенная часть из них и не испытывает интереса к нашему. Да и в целом российское кино менее «фанатское».
Но в числе российских успешных и даже «фанатских» франшиз — ваши «Богатыри», которые, как теперь понятно, вырастили несколько поколений.
Да я не прибедняюсь. Объясню. Есть два направления, в которых Голливуд нам не конкурент, никогда не был и не будет. Это национальный юмор и «фильмы про нас». Потому что из нашего культурного пространства западным кинематографистам интересны только Распутин, Екатерина II и Анна Каренина — вот, собственно, и всё. Про других героев они делать просто не будут. А у нас есть потребность смотреть фильмы о своих. Но остается проблема с остальными жанрами. Даже любящий русское кино зритель считает, что территория, например, фантастического фильма — не наше. Мюзикл? Спаси и сохрани. Мы можем сделать безупречный экшн или фэнтези, но высока вероятность, что зритель ему в ласке откажет. Это ихнее, это не по Сеньке шапка.
У вас есть ощущение, что фильмы компании СТВ повлияли на аудиторию, развернули ее в сторону российского кино?
Ну да. Не в том смысле, что фильмы кинокомпании СТВ что-то куда-то развернули. А в том смысле, что мы пошли навстречу… Угадали, что нужно зрителю. Это совпадало с нашим интересом и любовью к такого рода материалу. И зритель ответил взаимностью. А что фильмы там изменили — мы про это не думали. С помощью кино меняли мир революционные кинематографисты — Эйзенштейн, Пудовкин. Мессианство давно позади. Наше дело — сделать максимально хорошее кино, на которое мы способны. Дальше оно живет — или не живет. Хорошее кино должно цеплять. Из десяти фильмов в Америке, в Советском Союзе, в Китае, где угодно, восемь, если не девять — неудачные.
Как вы объясняете феномен Юры Борисова и его глобальную славу?
А надо объяснять? Появляется одаренный человек, с какими-то своими фишечками, которые магнитом зрителя притягивают. Сережа Бодров, например. Это необъяснимо. Просто бывает и всё.