Матвей Лыков
Первый мужчина-супермодель из России, лицо Gucci и клипов Woodkid, полиглот с иняза и отец двух дочерей перезапустил свою актерскую карьеру: через десять лет после дебюта в мелодраме «Он — дракон» (продюсер Бекмамбетов!) Матвей возвращается с ролью злодея в супергеройском сериале-блокбастере «Майор Гром: Игра против правил» и хирурга в медицинском процедурале «Склиф» с лав-треугольником, где петербуржцы Лыков и Серзин не могут поделить сердце травматолога.
Фэшн-закалка дает себя знать: Матвей и в кино не пропускает тренды. На пике бума костюмных драм снялся в главной роли в наших «Бриджертонах» (90-серийный ромком «История его служанки»!). И прямо сейчас репетирует хартбрейкера Анатоля Курагина для фильма «Война и мир» режиссера Сарика Андреасяна.
«Самое классное, что на съемках “Войны и мира” мы впервые окажемся на одной площадке с моим отцом, который играет… моего отца»
Ты — на гребне волны костюмного кино: только что на Первом вышел мини-сериал «Новороссия. Потемкин», где ты играешь Григория Орлова. В июне — премьера «российских Бриджертонов»: в мелодраме-эпосе «История его служанки» у тебя главная роль — графа с ПТСР. А впереди вообще сенсация: Анатоль Курагин в «Войне и мире». Круто, что судьба петербургской аристократии в твоих надежных руках. Но сниматься у Сарика Андреасяна? Моргни дважды…
Спасать меня не нужно. (Смеется.) Сарик — это бренд, а бренд — это деньги. Он успешен — и этим все сказано. Киноиндустрии нужен хайп. Хайп приносит узнаваемость, популярность, кликабельность и так далее, но не имеет отношения к профессионализму. Вокруг имени Сарика в медиа много драмы, но на площадке этой драмы не существует. Я бывал на съемках, где царит полнейший хаос, люди кричат друг на друга в рации, ничего не готово вовремя, а ты среди всего этого пытаешься дождаться слова «начали», не забыть свой текст и про что кино вообще. Я слышал про снисходительное отношение к Андреасяну в синефильской среде, но сам не подвержен предубеждениям. Более того, мне всегда хочется их опровергнуть: я доверяю только своему опыту. И у Сарика очень сплоченная команда, все работает как часы, уважительно относятся к сотрудникам всех цехов, а профессиональная этика — на высшем уровне. Это большая редкость и удовольствие. Я дико благодарен за то, что прошлым летом режиссер утвердил меня на роль Курагина. И был сильно впечатлен, насколько круто все было организовано уже на этапе проб: не синий фон в одной из комнатушек «Мосфильма», а дворец в Москве, причем для актеров были приготовлены и костюмы, и грим — в исторических фильмах очень важно примерить на себя эпоху, понять, достаточно ли у тебя внутреннего пространства для расширения. Но самое главное, что Андреасян умеет создать атмосферу сотворчества: он слышит мои предложения, всегда готов обсуждать линию развития персонажа. Именно режиссер видит всю картину целиком, но при этом полностью доверяет мне как актеру. Я о большем просить не могу. А самое классное, что на съемках «Войны и мира» мы впервые окажемся на одной площадке с моим отцом (актер Александр Лыков, суперзвезда культового сериала «Улицы разбитых фонарей». — Прим. ред.), который играет… моего отца, князя Василия. Это очень-очень здорово, наш дуэт получился органичным, хотя у нас даже не было совместных проб. Хотя, наверное, отца вообще не пробовали — зачем его пробовать.
Мне кажется, актеру, чтобы стать культовым, важно попасть в свой жанр. А еще совпасть с режиссером, способным превратить фактуру в образ. Например, Висконти — Делон, Соррентино — Сервилло, Тарковский — Солоницын, Бейкер — Борисов. С чем ты больше резонируешь? Артхаус? Блокбастеры? Драмы?
Знаешь, я отношусь к себе с некоторой долей смиренной скромности и благодарен за все проекты, на которые меня берут. Пока что я прохожу настоящую школу. Режиссеры, с которыми работаю, — великолепные. Я — зеркало: вот что режиссер хочет увидеть, то и увидит. Я очень внимательно отношусь к тому, что мне говорят, чтобы максимально точно исполнить именно это на камеру. Каждый режиссер — отдельный мир. Я недавно в очередной раз снимался у Ромы Прыгунова в «Красной поляне» — это опыт комедийного существования. В «Склифе» у Марии Агранович — мелодраматический. В супергеройском сериале «Майор Гром: Игра против правил» Олега Трофима было дико интересно создавать персонажа — улыбчивого и элегантного, но непонятно отчего вызывающего страх. Вроде бы мой герой — злодей, но вместе с тем ранимый, живой человек. Я работал с невероятным удовольствием, ждал каждой смены. Это была первая большая роль после моего кинодебюта в фэнтези «Он — дракон», но я не переживал, потому что Олег Трофим проводил с актерами масштабную подготовку. Я так воодушевился тем, что меня утвердили, что не вылезал из спортзала несколько месяцев и прилетел в Петербург на съемки с идеальным голландским акцентом и базовыми знаниями японского, как требовалось по сценарию: Август ван дер Хольт — голландец с японскими корнями. Так что эта роль еще и с лингвистической стороны была любопытной задачей.
«Когда пришло время поступать, я, насмотревшись на свое семейство, в полном составе закончившее театральный, подумал: что угодно, только не туда!»
Ты — филолог, преподаватель испанского и английского языков, выпускник факультета иностранных языков педагогического университета имени Герцена. Я тоже его окончила. И скажу, что учиться там мальчику — полная лафа. Давай честно, ты учебник хоть раз открывал?
Учебники открывал, а вот конспекта, кажется, ни одного не написал.
Я так и думала. Как тебя вообще занесло на иняз?
Дело в том, что у меня не было особенных талантов. Мы с сестрой провели детство на Просвете. На дворе стояли 1990‑е: раз в неделю на районе кого-то убивали, в подъездах валялись иголки и шприцы, в семье одноклассников, где было четверо детей, за два года остался один. Мы ходили в школу, в которой не особенно чему-то учили — все вокруг были заняты выживанием. Наши родители — актеры, люди искусства — с переменным успехом пытались заработать кусок хлеба. И вдруг у папы случились «Улицы разбитых фонарей»! Мы с сестрой хором немедленно заявили: «А давайте-ка нас в нормальную школу!» — понимали, что иначе никакое хорошее высшее образование нам не светит. Родители ответили: «Ну, найдите сами». Поскольку дети мы были самостоятельные, то всё быстро нашли — школу с углубленным изучением английского языка. За три месяца наверстали пять классов английского, каждый божий день ходили к репетиторам, синели от занятий, но догнали. И английский стал моим любимым предметом, остальные как-то не очень интересовали, может, еще литература.