Григорий Чабан
Актер Григорий Чабан — Зилов нового времени (ну наш!) в хайп-премьере «Утиная охота» на сцене БДТ.
Главный герой культовой советской пьесы Александра Вампилова — лишний человек-гибрид: представьте, Гамлет встречает Обломова в баре «Хроники». Режиссер-визионер Антон Федоров смещает оптику: из экзистенциально-социальной драмы превращает постановку в трагифарс (от гротеска до абсурда и обратно) и почти мультфильм (о как!). Норштейновский ежик Зилов в исполнении Чабана бредет в своем личном тумане, время от времени неизбежно попадая в «Утиные истории». Это театральная сверхзадача со звездочкой: Чабан балансирует на грани — играет личный морок и паралич воли, ставшие коллективным общим местом. Зилов — это все. И все — это ежик.
Лор «Утиной охоты»
Пьеса-энигма, так, кажется, и неразгаданная до конца «Утиная охота», была написана Александром Вампиловым в середине 1960-х. История советского Гамлета Зилова, решающего быть или не быть (то ли на охоту сбежать? то ли застрелиться?), стала культовой, но попала под негласный запрет и только через десять лет пробилась к зрителю. Тогда Виктора Зилова сыграл всенародно любимый таксист Саша из «Трех тополей на Плющихе» Олег Ефремов, сооснователь театра «Современник» и будущий худрук МХТ им. Чехова. И почти одновременно пьесу Вампилова экранизировал Виталий Мельников: Зилов — советская суперзвезда Олег Даль, знакомый с детства многим поколениям по сказкам «Тень» и «Как Иванушка-дурачок за чудом ходил». В киноверсии «Утиная охота» назвалась «Отпуском в сентябре», легла на полку до разгара перестроечной гласности, а после выхода в 1987-м тут же стала классикой и визитной карточкой «Ленфильма».
Одновременно в конце 1980-х в ленинградском Молодежном театре «Утиную охоту» поставил любимый ученик Товстоногова Ефим Падве. Его Зилова, ускользающего, зыбкого и нерешительного, играл Александр Чабан — не доживший и до 50 актер Сокурова и выпускник Додина. А еще отец Григория Чабана — артиста, который выходит на сцену БДТ в этой же роли в важнейшей премьере сезона от режиссера Антона Федорова.
У Федорова, хедлайнера российского театра прямо сейчас (поставил эталонную версию «Мадам Бовари» в МДМ!), Зилов — Чабан-младший, земную жизнь пройдя до половины, проваливается, как кэрролловская Алиса, в экзистенциальное Зазеркалье из воспоминаний. В сновидческое наслоение из визуальных и текстовых цитат. Как будто Дэвид Линч решил вдруг переснять комедии Гайдая и «Ежика в тумане» и позвал сет-дизайнером Тима Бертона. Что это за смысловые галлюцинации и какой он, Зилов нашего времени? Слово — Григорию Чабану.
Как «Утиная охота» в БДТ связана с «Ежиком в тумане» и Олегом Янковским
Есть версия, что «Утиная охота» Антона Федорова в БДТ — это история про Гамлета из эпохи перемен: растерянного и отчаянно цепляющегося за иллюзии. Нужен ваш совет инсайдера: а как вообще найти точки для входа в спектакль зумерам, миллениалам и вообще всем?
Утверждать за всех не буду, но могу предположить: для чувствующих, сочувствующих и мыслящих представителей любого поколения «Утиная охота» в БДТ — про рассыпающуюся прямо сейчас, у нас на глазах, действительность. Про переходный, неизвестно куда, период. В нашем спектакле Зилов все время пытается определить, что и как надо сказать, сделать, чтобы сохранить хотя бы иллюзию нормальности. Есть такое выражение: «Если не знаешь, куда идти, вернись назад». А Зилову даже вернуться некуда, настолько его снесло потоком жизни. В этом он близок герою Олега Янковского в фильме Балаяна «Полеты во сне и наяву». Того тоже мотало, как песчинку.
В начале спектакля ваш Зилов на лифте спускается (или поднимается?) в странное пространство. И, как и все обитатели пространства, действует абсурдно. То усы наклеит, то текст чужой произнесет. Скажите, что происходит? Зилов от кого-то прячется?
В каком-то смысле ото всех, но, прежде всего, от себя, конечно. Чужие слова, фальшивые усы — эти детали про то, каким Зилова хотят видеть или уже видят окружающие. Или он хочет видеться им таким. А какой Зилов на самом деле — никто не знает. Да и вроде бы не нужна никому его подлинность и искренность.
Даже самому Зилову?
Ну, Зилов как раз пытается понять, какой он и про что. Наша «Утиная охота» — попытка одного конкретного человека наконец разоблачить свою маску и услышать себя. Но как отделить себя от чужих представлений? Как не свести к сумме поступков и культурного багажа? Кроме того, действительно непонятно, где Зилов вообще находится. Что это за пространство, которое, как Океан в «Солярисе» Тарковского, подбрасывает ему образы всех, кого он знал? Сон в сне? Коллективное бессознательное? Может, Зилов в коме? Или спит и не может проснуться, запутавшись в ложных пробуждениях? Управляет ли Зилов собой или это им управляют?
Или пациент скорее мертв, чем жив, и всё происходит в чистилище.