Фариза Родригез
Верховный мэйкап-артист и женщина-вамп Фариза Родригез красит первые фэшн-лица, работает на главных мировых показах и отвечает за архиважные обложки.
Она — королева пентаклей дарк-фэшн-истеблишмента, которое мы практически в полном составе собрали на съемочной площадке, чтобы запортретировать Фаризу во всем ее бьюти-величии: суперстилист и готик-дива Вика Салават, виртуоз тугого завитка (как тетушка Глэдис!) Дима Абрамович и фотограф в прайме Абдулла Артуев.
Говорим «мейкап», подразумеваем Фариза Родригез! У Фаризы много лиц: она работает с Ренатой Литвиновой и Мэрилином Мэнсоном, участвует в съемках каверсториз для португальского Vogue, бразильского Harper’s Bazaar и всемирного Собака.ru, красит моделей на показах Rick Owens, Maison Margiela и Chanel, делает кампейны Ushatava, Sorelle и Belik. Она — главный идеолог вампирской бьюти-саги и мощный двигатель суккуб-эстетики в массы. Обсудили с Фаризой ржавые губы, детский макияж и реальных упырей.
Интервью с вампиром
Начнем с провенанса. Ты — Фариза Родригез. Как так вышло?
Я не настоящая Родригез. Это старый никнейм, который со мной остался. Он появился, когда я завела соцсети, — и закрепился. Я тогда очень любила режиссера Роберта Родригеса.
Где ты родилась? Как росла? Красила ли ты себе черные смоки уже в три года? Выщипывала ли брови в ниточку в начальной школе?
Я родилась во Владикавказе в 1987 году. Особой любви к макияжу в детстве не было, но я любила рисовать. Краситься начала в самом конце школы — минимально. По-настоящему увлеклась уже в университете, когда погрузилась в субкультуры и жила отдельно от родителей, которые такие увлечения не слишком поддерживали.
А в детстве ты рисовала принцесс и радуги или сразу вампиров и демонов?
Я рисовала людей, лица. И еще облачка с глазами — они всегда были в профиль, а не анфас. В складки облака хорошо вписывался глаз в профиль с ресничкой. Мне это казалось красивым, и маме очень нравилось.
Как автор облачных профилей угодил на журфак МГУ?
Это был компромисс между мной и родителями — между творческой и более понятной профессией. За год до поступления приехала на дни открытых дверей в МГУ и поняла, что хочу учиться только там. У меня была золотая медаль — тогда она давала льготы. В момент поступления я была очень заряжена. У меня были романтизированные представления о профессии. Я себя видела в журналистских расследованиях, в репортажах из горячих точек. Но уже на первых практиках поняла, что, скорее всего, не сложится.
И ты бросила все и ушла в готы.
Мне просто хотелось насыщенной жизни, сильных впечатлений. Я с детства любила мрачную эстетику. Очень рано увидела «Интервью с вампиром» и поняла: вот в таком мире я бы хотела жить. Дома была иллюстрированная книга «Дракула» — днем я любовалась ее обложкой, а на ночь переворачивала картинкой вниз, чтобы не было страшно засыпать. Был период Толкина. Мне всегда нравились вымышленные миры. Субкультура — это тоже способ создать вокруг себя мир мечты, и готика с ее вампирской эстетикой мне идеально подошла.
Интервью с вампиром — это мы с тобой. Скажи, ты реальный упырь?
Да. Я всем сердцем люблю эту эстетику. И у меня есть guilty pleasure — в свои редкие часы отдыха я читаю или перечитываю книги про вампиров. Сейчас у меня в программе снова Энн Райс, автор того самого «Интервью с вампиром».
А как гота и немного упыря затянул мир пластической хирургии?
Когда я там работала, я не раз задумывалась, почему никогда не рассматривала медицину как профессию. По работе я несколько раз оказывалась в анатомичке, бывала в операционных, на трансляциях операций для врачей. И поняла, что мне это интересно, к тому же я не впадаю в ступор, мне не становится плохо. Но решила, что поступать в медицинский уже поздно, учитывая, сколько учатся врачи.
На тот момент все было неплохо: хорошая по тем временам зарплата, много интересных командировок на научные конференции за границу, дорогие отели. Тогда это ощущалось как крутая жизнь. Сейчас я понимаю, что она была не совсем моя.
Но ты была инсайдером бьюти-мира, находилась практически в его сердце — то есть в операционной. Это повлияло на твое отношение к бодимодификациям?
Я спокойно отношусь к радикальным изменениям внешности — во многом из-за субкультурного опыта. Но есть разница: покрасить волосы, сделать пирсинг или татуировку — это обратимо, а хирургия намного серьезнее. Тогда я тоже подумывала об операциях, но сейчас рада, что ничего не сделала. Я в гармонии со своим лицом. Из хирургического — только удаляла грыжу под одним глазом после родов. Больше ничего. Хотя почти уверена, что когда-нибудь еще к этому вернусь.