Возвращение блудного сына
Двухэтажный дом красного кирпича с оливковыми рамами стоит во Владикавказе, на углу улиц, которые в конце XIX века назывались Армянской и Купеческой. И жил в нем купец армянского происхождения Багратион Вахтангов со своей семьей. Здесь в 1883 году родился его первенец Женя
Саркис — отец Багратиона и дед Евгения — не был Вахтанговым от рождения. Он был Манвелов. Жил в Тифлисе, с супругой и тремя детьми.
Потом Саркис овдовел — и переехал с сыном и двумя дочерьми во Владикавказ. Во второй половине XIX века этот город — большая стройка, а Саркис, как бы сейчас назвали, был «отделочник». И работы для него во Владикавказе много. Сын Баграт тоже не сидит без дела, а идет посыльным к купцу первой гильдии Василию Лебедеву. Дальше — как в кино. Баграт становится правой рукой хозяина табачной фабрики, женится на его дочери Ольге, наследует фабрику после смерти тестя и отстраивает ее с таким размахом, что вот он уже и один из богатейших людей Владикавказа, и заседает в городской Думе, и письма пишет на гербовом бланке, и арендует тот самый краснокирпичный особняк на углу Армянской и Купеческой.
Сын маляра, бывший посыльный — сказка, а не биография.
Саркису бы гордиться таким сыном.
Но Саркис с сыном не ладит. Да и как поладить, если Баграт женится на богатой русской девушке, а чтобы получить разрешение от ее отца-фабриканта, идет на некоторые спорные по тем временам уступки: женится по православному, а не григорианскому обряду и детей (в частности, Женю) крестит в православии. Меняет фамилию — не Манвелов, а Вахтангов.
Есть версия, откуда выбор фамилии взялся, она описана в Акте государственной историко-культурной экспертизы дома-музея: «Тифлисцы Манвеловы не могли не знать о судьбе своих однофамильцев — семьи грузинских дворян Манвеловых, которые получили княжеский титул, выехав в Россию с картлийским царем Вахтангом VI Багратиони. Остается оценить остроумие: царь Вахтанг Багратиони — купец Багратион Вахтангов, а Россия приехала на Кавказ сама».
Так или иначе, Баграт меняет и фамилию, и имя, и даже отчество — на том самом гербовом бланке значится: «Фабрика табаку и папирос Багратиона Сергеевича Вахтангова».
Список «грехов» не полный. Багратион Сергеевич, купец первой гильдии, слыл человеком упрямым, точно знал, чего хочет, и пренебрегал авторитетом отца.
Саркиса любил внук Женя. Вспоминал, как в кармане дедовской черкески для него всегда находилась конфета. Но Женя был ребенком, а в доме правил авторитарный Багратион. Заметив, что постаревший Саркис стал неаккуратно есть, он даже отлучил папу от общего стола.
Финал у этого конфликта трагичный. В 1892 году Саркис покончил с собой в том самом доме. Девятилетнего Женю, потрясенного смертью деда, увезли на целый год в Тифлис — оправиться от увиденного.
В мае 1922-го, когда 39-летний Евгений Вахтангов будет тяжело умирать в своей московской квартире в окружении родных и студийцев (рак желудка), он в бреду будет повторять одно слово: «папи», «папи». Сначала решат, что он просит папиросы. Пока кто-то не догадается: Вахтангов зовет деда. Действительно, «папи» — по-армянски «дедушка».
Может, он звал папу? Нет, такого быть не может. Еще в студенческие годы Евгений с отцом поссорился и не общался практически до самой смерти. Во Владикавказ из Москвы он приезжал часто — но это были другие адреса: ни папиных денег, ни папиного общества он не искал. Евгений Багратионович слыл человеком упрямым, точно знал, чего хочет, и пренебрегал авторитетом отца.
Но где-то мы это уже читали. Такое впечатление, что конфликты Саркиса с Багратионом и Багратиона с Евгением писались под копирку. Евгений и женился против отцовской воли, и отчество поменял на Богратионович — через «о».
А еще Евгения совершенно не интересовали фабричные дела, его интересовал только театр. Вдобавок молодой Евгений «полевел» — обычная история для образованного юноши в начале XX века — и стал упрекать отца эксплуатацией трудящихся. А своему двоюродному брату Ивану Калатозову однажды сказал, что мечтает сделать из фабрики театр.