Волга течет медленно
Филиал Третьяковской галереи в Самаре стал «Музеем года» по версии Cosmoscow. Директор филиала Михаил Савченко рассказал «Снобу», как на открытии лепили пельмени под хоровое пение, откуда в стенах подвала шелуха от семечек и что самарцы имеют в виду, когда говорят «уйти в Заволгу»
Как вообще получилось, что в здании бывшей Фабрики-кухни в Самаре разместился филиал Третьяковской галереи?
Первопричина того, что в Самаре есть филиал Третьяковской галереи, — сама Фабрика-кухня. Здание построено в начале 1930-х годов Екатериной Максимовой. Она спроектировала его по всем канонам конструктивизма с самыми модными для того времени атрибутами: это ленточное остекление, большие окна, лестницы-стаканы, необычная форма плана в виде серпа и молота. Для Самары 1930-х годов это, конечно, был настоящий космический корабль.
В 1990-х здесь открылась городская столовая, потом площадь была поделена, появился ресторан «Север». Многие посетители музея до сих пор вспоминают, как когда-то покупали здесь эклеры. В 2000-е годы Фабрика-кухня перешла в частные руки: сначала здесь были офисы, потом собственник захотел ее снести. Тогда и началось движение за спасение памятника — основными его участниками стали студенты и преподаватели Самарского государственного архитектурно-строительного университета. А ключевой фигурой — архитектор и градозащитник Виталий Стадников, впоследствии ставший главным архитектором Самары.
Благодаря конференциям, публикациям в медиа про самарскую Фабрику-кухню удалось обратить внимание властей на этот объект, он был выкуплен и перешел во владение городу.
В каком состоянии?
Увы, в руинированном. Перекрытия местами обрушились, подвалы были затоплены. Стало ясно, что город своими силами не справится и нужно привлекать федеральные средства. И в какой-то момент в Самару пригласили руководство Третьяковской галереи, чтобы рассмотреть вопрос размещения в здании филиала музея. Министерство культуры поддержало идею. Было выделено финансирование, и в 2019 году здание передали галерее, был создан Самарский филиал, где я оказался первым сотрудником, и здесь начались полноценные работы по реставрации.
Есть ощущение, что Самара такой музей заслужила — здесь очень сильная художественная среда.
Безусловно, это так. В Самаре есть активное художественное сообщество, институции вроде галереи «Виктория», музеи с прекрасной коллекцией, в том числе авангардного искусства, масштабные события типа «ВолгаФеста». Среда есть, но появление именно Третьяковской галереи здесь, я считаю, стало возможно благодаря Фабрике-кухне. Не будь ее, в Самаре наверняка появилось бы что-то другое, просто, возможно, не такого масштаба.
Почему?
Здесь не было пространства, которое отвечало бы всем требованиям экспонирования искусства. А сейчас мы можем себе позволить привезти в Самару сотни работ первой величины из музейных собраний и разместить их по всем правилам. Третьяковская галерея и это здание — огромный ресурс для города и региона.
Есть ли какая-то особенность арт-сообщества Самары по сравнению с другими важными культурными центрами в регионах: Екатеринбургом, Нижним Новгородом?
Мне кажется, если сравнивать с Уралом, в том же Екатеринбурге художественные практики более социально-перформативные — достаточно вспомнить их известные паблик-арт-программы. Сам город более индустриальный, активный. Самара же из-за особенностей ландшафта в том числе — здесь в центре города расстилаются пляжи, огромная Волга, курортная атмосфера летом — более спокойный, лиричный город. Я родом из Тольятти, который по настроению больше похож как раз на Екатеринбург, поэтому, когда переехал сюда в 2007 году, мне нужно было перестраиваться на самарский ритм. По привычке старался делать всё быстро, но мне дали понять, что здесь так не принято. Это настроение, мне кажется, просачивается и в художественную жизнь: искусство как будто стремится к созерцательности, пейзажности, уходу в себя, погружению в какой-то космос. Волга течет медленно — текла до нас, течет при нас, будет течь после нас.