Номер Трумена
Можно ли превратить номер в историческом отеле в машину времени? Писатель Денис Захаров доказывает, что да. Его книга «Капоте в СССР» разбирает по косточкам поездку автора «Завтрака у Тиффани» в Советский Союз в 1955 году. Мы поговорили с Денисом о писательских трюках Капоте и о том, как его принимали в Ленинграде
Денис, визит Трумена Капоте в Советский Союз в 1955 году — сюжет вроде бы известный, но в биографиях самого писателя он обычно проходит по касательной. Что вас в этой истории так заинтересовало, что потребовало деконструкции и собственной писательской оптики?
Почти месяц — с 22 декабря 1955-го по 17 января 1956-го — в России в период холодной войны проходили первые в истории гастроли американской труппы с оперой «Порги и Бесс». Неповоротливая культурная машина огромной страны, десятки участников с обеих сторон, советские чиновники, переводчики, кураторы из органов, американские дипломаты… Фактуры много. Но Капоте в итоге описал дорогу в поезде, подготовку к премьере и первый спектакль. Все остальное — и оставшиеся дни в Ленинграде, и московскую часть поездки — он попросту вывел за скобки. Меня это и зацепило. Итог — 12 лет архивной работы, чтобы восстановить оставшееся за кадром: кто скрывался под псевдонимами, что происходило в те недели, о которых Капоте умолчал, и как советская сторона видела то же самое событие.
Большую часть жизни Капоте преследовала репутация знатного враля и фантазера. Что он выдумал про Союз?
Он действительно иногда переусердствовал с гиперболой, но без злого умысла, скорее с целью добавить сюжету символизма и яркости. Например, в 1973 году в тюрьме Сан-Квентин он с гордостью рассказывал одному осужденному, что лично знал двух убийц и двух их знаменитых жертв: «Я знал Серхана и знал Роберта Кеннеди. Я встречался в Москве с Освальдом и знал Джона Кеннеди — поразительное совпадение, что один человек знаком со всеми четырьмя». На деле к истории с Освальдом Капоте отношения не имел, он с ним даже не встречался в СССР: оба оказались в Москве в 1959 году, но в разные месяцы. Кто на самом деле знал всех четырех, так это Присцилла Джонсон, журналистка, с которой Капоте познакомился в Ленинграде в декабре 1955 года. Этот «криминальный символизм» не давал ему покоя, и Трумен чуточку приврал, когда вставил эту деталь в книгу «Музыка для хамелеонов».