Мечта о Рае
За последние годы Елизавета Лихачева проехала несколько десятков российских городов — а теперь предлагает, как нам обустроить Россию от Суздаля до Кызыла, превратить Дербент в пляжный курорт, а Биробиджан — в музей под открытым небом
Для многих городов обзавестись идентичностью, кажется, проще простого. В Суздале, например, уже есть Кремль, монастыри и деревянное зодчество. Но как быть условному Магнитогорску, где подобных достопримечательностей не возникло?
Однозначного ответа нет. Здесь как у Толстого: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».
На самом деле проблемы с идентичностью есть и у городов вроде Суздаля: конкретно ему просто повезло войти в состав Золотого кольца. Сам этот маршрут — гениальная идея журналиста Юрия Бычкова, которую много лет поддерживала советская пропагандистская машина. С 1967 года, когда всё это было придумано, города Золотого кольца превратились в историческое лицо России. Это и хорошо, и плохо.
С одной стороны, мы наконец огляделись по сторонам — обнаружили, что во Владимирской, Ярославской или Ивановской области тоже кто-то живет. С другой — города центральной полосы, частью маршрута не ставшие, только сильнее вышли из поля всеобщего внимания — превратились в обочину Золотого кольца. Не говоря уже о территориях ближе к Уралу и за ним, на восток. Широкая публика более или менее представляет, чем Хакасия отличается от средней полосы, а Дальний Восток — от Хакасии, но на этом понимание заканчивается.
А между тем существует, например, чудесный феномен уральского или западносибирского барокко, родившегося во второй половине XVII века. А еще есть невероятная археология на юге Урала, Башкирии, на Алтае и в Тыве — да много где. Пытаясь сформулировать, что именно важно для понимания конкретного региона, мы все время говорим об уникальности и неповторимости — на мой взгляд, это ошибка. Мы привыкли бравировать словом «уникально»: здесь «уникально», там «уникально». На самом деле уникальность — это мутация: люди уникальны по отношению ко всему остальному живому миру, потому что люди — мутанты. Внутри своей популяции люди не уникальны (а если и уникальны, это тоже мутация).
Уникальным может быть только сочетание нескольких факторов. Например, исторического места, памятников, природы, кухни и, допустим, термальных источников. Всё вместе это уникально, по отдельности — нет. Впрочем, и стремление искать уникальное в своей стране не ново: набор стандартов и представлений о том, что такое достопримечательность, складывался в Европе в промежутке с XVII по первую половину XIX века. Прежде всего это касается гранд-тура в Италию: самолетов не было, поэтому люди отправлялись в длительные путешествия. Тем же занимались англичане: в «Гордости и предубеждении» Элизабет Беннет встречает мистера Дарси в Пемберли посреди как раз подобного тура, но по Англии.