Изображая завтра
Музею русского импрессионизма исполнилось десять лет. Он очень быстро стал одной из самых заметных точек на культурной карте страны. Билеты раскупают с космической скоростью, за проектами пристально следят ценители классического искусства, а крупнейшие культурные институции страны давно воспринимают его как равного. О том, почему термин «русский импрессионизм» больше не вызывает сомнений, сколько стоят «экспонаты мечты» для коллекции музея и как должна выглядеть современная успешная выставка, рассказывает бессменный директор музея Юлия Петрова.
В этом году Музей русского импрессионизма отмечает свой первый большой юбилей. Но для вас он существует не десять лет, а больше — вы ведь участвуете в жизни музея с момента его замысла?
Борис Минц поделился со мной идеей открыть музей в конце 2011 года. На тот момент я не отнеслась к ней всерьез. Подумала — мало ли, какие фантазии у состоятельного человека, сейчас сказал, а потом забудет. Но довольно скоро, в начале 2012-го, он рассказал, что приобрел здание для нашего музея. И эта формулировка — «наш музей» — задала вектор будущей работы. Подход Бориса Иосифовича был системным, он привлек не только британское архитектурное бюро John McAslan + Partners, имевшее большой опыт работы с культурными и конкретно музейными пространствами, но и европейских консультантов, которые сориентировали нас в международных требованиях к музейному пространству.
Мы сами проехали по нескольким современным успешным музеям мира. Конечно, очень много ходили по российским музеям в поисках свежих решений.
Нам было важно сделать музей завтрашнего дня, несмотря на то что занимаемся искусством рубежа XIX–XX столетий. С самого начала у нас родилась формулировка «современный музей классического искусства» — именно так мы себя позиционируем все эти годы.
Когда музей создавался, о самом явлении «русский импрессионизм» говорили с большим скепсисом. Как его воспринимают сейчас?
Русскому импрессионизму за последние десять лет было посвящено много шуток. Что он как морская свинка: и не свинка, и не морская. Что нашему человеку обязательно нужно что-нибудь свое: армянский коньяк, советское шампанское, русский импрессионизм… Я очень люблю эти шутки и никогда на них не обижалась.
В прошлом году эксперты Европейского университета в Санкт-Петербурге провели для нас большое социологическое исследование, поговорив с нашими посетителями и музейными специалистами. В отчете, который мы получили, говорилось, что на первых порах термин «русский импрессионизм» подвергали критике и сомнениям, но постепенно команда музея всем доказала его состоятельность. Для меня было очень показательно, когда я в 2022 году пришла на открытие выставки Игоря Грабаря в Третьяковскую галерею, а там в экспликации было написано: «известный русский импрессионист». Я поняла, что если уж в таком музее используют термин, то никаких вопросов на этот счет к нам быть уже не может.
Выставки музея посвящены не столько импрессионизму, сколько его эпохе — русской культуре на рубеже XIX–XX веков. Как вы выбираете темы для своих проектов?
Какие-то идеи приносят кураторы, потому что та или иная личность или событие их по-человечески и в профессиональном плане интригуют и они хотят разобраться в материале глубже. Какие-то темы появляются спонтанно, как родилась выставка «Журнал красивой жизни», посвященная первому в России светскому журналу «Столица и усадьба». Из практических соображений родилась выставка «Охотники за искусством». Тогда у Музея русского импрессионизма не было денег на глобальные проекты, и я попросила куратора Анастасию Винокурову придумать что-нибудь на основе частных коллекций Москвы и Петербурга. Благодаря таланту Анастасии выставка не просто оказалась интересной для публики, но и стала началом большого исследования о коллекционировании в сталинские, хрущевские, брежневские времена.
Сегодня в вашем коллективе 41 человек. А когда музей создавался, сколько сотрудников было?
Не больше 15. Из тех, кто 26 мая 2016 года, в день большого открытия Музея русского импрессионизма, встречал гостей, сегодня здесь работает только трое, включая меня. С тех пор коллектив почти полностью обновился. Я знаю, что в жизни сотрудников музей играет очень большую роль, независимо от того, когда человек сюда пришел. Я вижу, как люди вкладывают душу в свою работу, сколько отдают ей времени и сил.
Недавно известный фотограф Игорь Мухин провел несколько дней с командой музея, снимая ее работу. Какой получилась эта съемка?
Идея родилась довольно спонтанно. Нам хотелось, чтобы внутренняя жизнь музея была запечатлена фотографом, но я не ожидала, что на этот запрос откликнется такой авторитетный и признанный фотохудожник, как Игорь Мухин. На протяжении нескольких дней он приходил в музей и снимал наши будни: работу куратора и других сотрудников выставочного отдела в пустых залах, которые постепенно заполнялись произведениями к выставке «Под маской», фотографировал наши планерки, празднование дней рождений, вернисаж. Фотографии Игоря Мухина станут частью выставки к десятилетию музея, которая разместится на втором этаже, временно заняв место постоянной экспозиции. Мы откроем ее 25 июня вместе с выставкой «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма».
Вы расширяете свою выставочную деятельность на регионы. Какие проекты и где готовите?