Игорь Бутман
Посол российского джаза рассказал «Снобу», почему уезжал из Советского Союза, чему российским музыкантам стоит поучиться у зарубежных коллег и может ли музыка оставаться носителем национального кода
Вы выходите на сцену — полный зал. Начинаете играть. И вдруг что-то идет не так. Было такое?
Однажды во время концерта у меня из саксофона выпала подушка. В саксофоне же много дырок, и вот они заклеены подушками. Может быть, от влажности или от солнца клей, который держал подушку, ослаб. И она вылетела, когда я играл.
Слава богу, наш контрабасист увидел, как что-то выскочило из саксофона, и сообщил мне. Я ее поставил на место, но она не приклеилась. Поэтому мне пришлось каким-то образом идти вразрез со всем, к чему привык: старался не открывать этот клапан. Я доиграл свою партию, быстро вышел, нашел какой-то клей за кулисами и приклеил подушку. И так доиграл до конца.
Зритель замечает такие вещи? Кажется, что джаз — настолько не «рамочная» музыка, что исполнитель может что угодно менять, все решат, что так и надо.
Это можно, да. Но не тогда, когда инструмент вообще перестает играть.
Да, это будет уже не джаз. Мы часто говорим о литературе, театре как о носителях культурного образа страны. А способна ли сегодня музыка быть вместилищем русской души?
До того как человек научился заниматься театром, литературой и даже разговаривать, он уже что-то мычал, напевал — это была, так сказать, музыка. И звучал не только человек — звучала и природа. Птицы пели, животные ревели. Причем лучшую самку получал не тот самец, который был красивее других внешне, а тот, который издавал наиболее мелодичные «позывные». А ведь это всё связано с жизнью.
Уникальность музыки как вида искусства в том, что она нематериальна. Инструменты материальны, а сам звук невозможно потрогать. И конечно, в ней сохранены национальные коды.
Музыка каждого народа изначально имела свою, только ему свойственную интонацию, или так называемый лад. У нас есть русский лад, русские инструменты — свирели, дудочки, струнные. Есть русское многоголосие, которое отличается от грузинского или африканского.
Есть ли в России какое-то особое отношение к профессии музыканта?
Хороший музыкант всегда вызывает у собеседников чувство уважения и восторга. Даже если у вас какая-то дворовая компания и ты немножко играешь на гитаре — уже будешь первым парнем на деревне. Такая же схема работает дальше, только в среде профессионалов: ты должен быть мастером своего инструмента, чтобы заслужить уважение. Но мне кажется, что так во всех странах.
А если мы возьмем отношение самих музыкантов к собственной профессии?
В нашей стране симфонические музыканты обладают поистине высоким уровнем. Они отдают своей профессии уйму времени ради совершенства. Даже просто попасть в один из государственных симфонических оркестров по-настоящему сложно. Надо быть действительно очень образованным и хорошим музыкантом.
Что касается музыки эстрадной — есть артисты, которые освоили какие-то азы, но начинают выступать, считают, что у них есть материал. Они, конечно, ошибаются. А вот в США, к примеру, инструменталисты в целом обладают более высоким профессионализмом. Возьмем саксофонистов: если в США каждый саксофонист профессионально играет еще и на флейте, то наши саксофонисты очень редко умеют играть на дополнительном инструменте.
А в джазовом оркестре музыкант обязан играть на трех инструментах: саксофоне, флейте и кларнете либо бас-кларнете. У них это обязательно — а у нас нет. Даже некоторые хорошие наши саксофонисты не считают это нужным. В Штатах же все равно, кто там что считает, — это обязательное условие, чтобы попасть в нормальный оркестр. Я жалею, что в свое время перестал играть на кларнете, взявшись за саксофон, поэтому сейчас наверстываю упущенное.