Долго и счастливо
В разговорах о будущем принято фокусироваться на ближайших планах — как победить болезни или пережить следующий экономический кризис. Мы решили заглянуть чуть дальше — туда, где задача продления жизни уже решена, но последствия этого решения еще не осмыслены
Наш мир — институт брака, планировка городов, карьерные треки, пенсионная система — спроектирован из расчета средней продолжительности жизни 75–80 лет. Что произойдет, когда эта отсечка серьезно сдвинется вправо? Ведь радикальное продление жизни — это не только медицинский и научный триумф, но и потенциальная социальная катастрофа для мира, построенного на смене поколений. Вместе с госкорпорацией «Росатом» мы сделали большой спецпроект на сайте snob.ru — поговорили с профильными экспертами и попытались ответить на вопрос, как изменится мир, если у нас получится. Журнальный текст — попытка взглянуть на эти беседы с высоты птичьего полета и понять, как перестроятся медицина, городская среда, экономика, финансы и карьера, если горизонт планирования человека увеличится вдвое. Да, вдвое, как бы футуристично это ни звучало.
В 1962 году американский ученый Роберт Эттингер написал книгу под названием «Перспективы бессмертия» (The Prospect of Immortality). В ней утверждалось: если людям надоело рождаться, чтобы рано или поздно умирать, то этот алгоритм можно обойти стороной. Как? Всё просто: тебя замораживают с призрачной надеждой, что лет через 100–200 наука сможет разморозить обратно. Технология, называемая «крионикой», до сих пор относится к ряду спорных, но реализуется во многих странах.
Разморозить пока никого не удалось.
Пример Эттингера маргинален, но показателен. Во второй половине XX века запрос на долголетие стал очевидным. Впервые доказательная медицина ощутила заветную возможность: претворить фантазии о долгой счастливой жизни в привычную, будничную реальность.
Где-нибудь в Средневековье или Новом времени почтенным возрастом считали 40 добротно прожитых лет. Отдельные старики — Микеланджело Буонарроти, допустим, или Афанасий Кирхер — были скорее исключением из трагического правила. Теперь же мир изменился: есть отдельные нации долгожителей (швейцарцы, японцы, корейцы), есть целые факторы, влияющие на то, как и почему мы способны добиться впечатляющих показателей здоровья. Некоторые болезни остались в прошлом, к ним подобрали «отмычку».
Но сам факт реально долгой жизни — в два раза дольше привычной — остается для всех нас, включая японцев, все еще мечтой.
Поймать в зародыше
Мы не ошибемся, если сделаем предположение, что радикальное продление жизни будет связано с каким-то прорывом в медицине. Ни чудо-диеты, ни культ здорового образа жизни, ни всеобщее экономическое благоденствие эту проблему не решат. Старение — процесс, который происходит на клеточном уровне, а значит, решение проблемы лежит в области прямого манипулирования биологическими механизмами: редактировании генома, управлении клеточным циклом, технологиях восстановления молекулярных повреждений.
Прорыв в заветное всеобщее долгожительство начнется с превентивных мер. Болезни станут предугадывать и побеждать на том этапе, когда они еще не успевают навредить человеку. В этой логике работает ядерная медицина — ее методы позволяют визуализировать функциональные нарушения в клетках с помощью безопасных радиоактивных меток. Она дает возможность обнаружить патологию на этапе «зарождения» и воздействовать на нее с предельной точностью.
Это критически важно при лечении, например, онкологии. «Опухолевые клетки, как правило, отличаются измененным обменом веществ, — объясняет Андрей Мищенко, главный врач Института ядерной медицины АО “Медицина”. — Они иначе потребляют глюкозу и другие соединения. Радиофармпрепараты позволяют эту активность “подсветить” — мы видим не просто сам орган, а то, как он работает и где именно происходит патологический процесс. Это принципиально важно как для диагностики, так и для контроля эффективности лечения».