Очерк Ксении Соколовой о Елизавете Глинке.

СНОБОбщество

Память

Дар Лизы

В этом году фонду «Справедливая помощь» исполняется десять лет. О его основательнице Елизавете Глинке, трагически погибшей в декабре 2016-го, вспоминает Ксения Соколова, которая продолжает дело своей близкой подруги.

С Лизой Глинкой я познакомилась около десяти лет назад. Пришла в подвал на Пятницкой со своим другом Антоном Красовским. Помню, была в каком-то белом кружевном платье. В подвале было темно, и вокруг Лизы тесно сидели люди – словно адепты вокруг гуру. Мне эта мизансцена не понравилась, Лиза с первого взгляда показалась благотворительницей-кликушей. Таких я знала. Меня посадили за стол. Лиза молча протянула пачку дешевых сигарет. Я не курила, но сигарету взяла и закурила. По тому, как моя визави посмотрела, я поняла, что выдержала какой-то экзамен. Потом мы выяснили, что я Лизе тоже сразу не понравилась, показалась гламурной.

Тем не менее в отношении друг друга мы сориентировались очень быстро. Кружева мои и прочая маскировка доктора не обманули – она безапелляционно определила меня как объект, нуждающийся в ее заботе. В ответ на мои возражения или попытки шутить Лиза серьезно говорила: «Не спорь, дурочка. Я все о тебе знаю. Я твоя вторая мама».

Фото: Юлия Майорова

Мало о чем в этой жизни я готова судить с уверенностью. Но могу точно сказать, что Лиза меня любила. Проявления этой любви иногда ставили в тупик. Так, она всерьез опасалась, что я могу стать бомжом. Просила, чтобы я показала паспорт с московской пропиской; допытывалась, почему я снимаю квартиру и есть ли у меня деньги, чтобы за нее платить. Как бы между прочим намекала, что если я решу что-нибудь нехристианское с собой сделать, то сначала надо позвонить ей. Вынудила меня пообещать.

Степень фантасмагоричности этих обетов легко оценить, представив две наши фигуры за столом в тесном подвале, где обитает ее фонд: маленькую Лизу в медицинском халате с глазами огромными, словно космические радары, и ее непутевую «дочу» – в «шанелях» и «эрмесах», в отличие от названой «мамы» весьма рослую и всем видом излучавшую довольство и благополучие, завидные в прямом смысле. То, что это излучение – тщательнейшим образом спроектированная оптическая иллюзия, скрывающая далекую от оптимизма реальность, не догадывался из моих друзей и близких почти никто. Или не хотел догадываться. Лизиным радарам, чтобы просветить меня насквозь, понадобилось две-три встречи.

Не будучи ни гламурной, ни дурочкой, я тоже Лизу просекла. «Моим глазам свидетелей не надо», как говорят в тех бараках: я быстро догадалась, что передо мной rara avis, редчайший тип человеческого устройства, соответствующий понятию «святой», в его изначальной, необесцененной сути.

Ни до ни после знакомства с Лизой действующих святых мне встречать не доводилось. Но в моей семье был пример – прадед-священник, российский новомученик, отдавший за веру жизнь. Те, кто помнил прадеда, свидетельствовали о его необычайной доброте и праведности, при этом отмечая упрямый, вспыльчивый характер. В детстве я любила слушать рассказы об отце Иване, о том, как он чуть что грозил граду и миру деревянной палкой, на которую опирался из-за больной ноги. Несмотря на свой мученический, героический ореол, прадед всегда вызывал во мне глубокую нежность и ощущение покоя, словно я плыла по теплому морю или спала под слоем легкого, облачного снега. Эти дивные, детские чувства вернулись ко мне единственный раз в жизни – их объектом неожиданно оказалась Лиза. Собственно, по этим движениям своего сердца я и вычислила, кто передо мной.

Шестилетнего Максима Мурича Елизавета вывезла из Донецка. У него тяжелое онкологическое заболевание.
Фото: Архив МОО «Справедливая помощь»

Агиография – жанр, от которого в данном случае мне хотелось бы отказаться в пользу более рационального подхода. Занимаясь репортерской работой, описывая то или иное редкое, сложное для понимания явление, я обычно ставила своей задачей простыми, понятными читателю словами ответить на вопрос «Как это устроено, каков основной принцип действия?». Попробую применить этот подход, чтобы описать такое явление, как Лиза.

Мне кажется, ее уникальной отличительной особенностью было то, что к базовым потребностям человека, таким как воздух, вода, пища, сон, в ее случае была добавлена еще одна – потребность помогать тем, кому плохо, кто оказался в беде. То есть она буквально НЕ МОГЛА не помогать, как мы не можем не дышать, не пить или не спать несколько суток. Причем помогать она должна была собственноручно: держать на своих руках умирающих и больных, своими руками выводить детей из-под огня, своими руками кормить и перевязывать раны бездомным, своими руками хоронить тех, кого хоронить было некому. Она была словно тончайший, высококлассный инструмент, настроенный так, чтобы улавливать сигналы бедствий, в особенности от тех, кто даже рассказать не мог о своем несчастье, поскольку был слишком мал, стар, болен или же настолько убог, что и сам уже перестал считать себя кем-то, достойным помощи.

Она была врачом, который всегда сам приходит к своим больным.
Фото: РИА Новости

Другой поразительной чертой Лизы было то, что естественный для человека инстинкт испытывать страх, брезгливость, желание отстраниться при виде чужого несчастья, болезни, смерти был заменен в ней на прямо противоположный: чем более глубоки и страшны раны, тем сильнее и непреодолимее желание их излечить. На этом пути для нее не существовало препятствий, она двигалась к цели упорно, словно маленький танк, иногда буквально шла сквозь огонь. Чтобы добиться своего – организовать хоспис, накормить бездомных, вывезти из зоны обстрела детей, – она проявляла неимоверную настойчивость, твердость духа и чудеса изобретательности. Она применяла – в широком смысле – правило американской «уличной медицины»: если больной не может прийти к врачу, врач сам идет к больному.

Если взять это правило за жизненную основу, мир становится очень простым. Например, вы врач и вас просят осмотреть бездомного, у которого рак, вы идете к Павелецкому вокзалу и обнаруживаете там сотни других бездомных. Вы организовываете фонд, приобретаете б/у машину скорой помощи и начинаете ездить на вокзал с полевой кухней и запасом медикаментов. Когда кто-то из ваших подопечных умирает, вы делаете все возможное, чтобы тело не бросили в общую яму в полиэтиленовом мешке: договариваетесь со священником и службой «Ритуал», оплачиваете расходы из своего кармана, стоите у могилы, в которую опускают гроб. Или, например, вы узнаете, что человек умирает от смертельной болезни в своей квартире, куда его выписали, потому что сделать уже ничего нельзя. А он в сознании, все чувствует, понимает и испытывает боль, которую трудно себе представить. Вы узнаете адрес, берете сумку с лекарствами и едете к умирающему. Вы кормите его, моете, если нужно, но самое главное, вы сидите с ним в обнимку, если он может сидеть, или ложитесь рядом и прижимаетесь. Так делала Лиза. Эти «объятия» были одним из самых удивительных уроков, который она, всегда избегавшая поучений, мне преподала.

В качестве корреспондента мне доводилось бывать на войне, в горячих точках, видеть людей в состоянии глубокого горя, которое делало их совершенно безучастными к миру. Было очевидно, что в таком состоянии человек не только не способен отвечать на вопросы, он не видит и не слышит, так что раздайся здесь и сейчас трубный глас или ядерный взрыв, он просто не заметит. От этого зрелища у меня переворачивалось сердце, никакая опасность, никакой обстрел не действовали настолько угнетающе, не внушали такого чувства беспомощности. Я не понимала, как себя вести. Говорить слова, пытаться утешать, просто тупо сидеть?.. Я перепробовала все варианты, и все они казались фальшивкой, в конце концов я просто старалась смыться под каким-то предлогом. В те годы я еще не знала Лизу. Познакомившись с ней, я воочию увидела, что надо делать, когда кажется, что сделать ничего нельзя. Человека, погруженного в душевную боль, надо крепко обнимать. И так сидеть или лежать с ним, молча, тесно прижавшись, напрямую отдавая тепло, столько, сколько понадобится и насколько у вас хватит терпения и сил. Дается это непросто – разжав объятия, вы останетесь опустошены, выжаты, словно тряпка. Вы, я, любой человек. Только не Лиза.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Скарлетт Йоханссон Скарлетт Йоханссон

Откровенный разговор со Скарлетт Йоханссон о моногамии и фатальных суперженщинах

Playboy
MINI Countryman MINI Countryman

Теперь он стал больше похож на настоящий кроссовер

Quattroruote
Кристина Бабушкина: «Мне приятно, что меня называют сильной» Кристина Бабушкина: «Мне приятно, что меня называют сильной»

Кристина Бабушкина о том, что ей помогает восстановиться после работы

Здоровье
Ольга Шелест: В воспитании самое главное – не перегнуть палку Ольга Шелест: В воспитании самое главное – не перегнуть палку

30 марта на Канале Disney стартовал новый сезон шоу «Это моя комната!». Ведущей стала Ольга Шелест

Лиза
Владислав Наставшев. Один на льдине Владислав Наставшев. Один на льдине

Интервью с Владиславом Наставшевым.

СНОБ
Платформа «Отель» Платформа «Отель»

Андрей Якунин инвестирует в гостиницы сотни миллионов евро

Forbes
Может ли йога дать нам мир и покой? Может ли йога дать нам мир и покой?

Что стоит за удивительной популярностью йоги

Psychologies
Реки у нас под ногами Реки у нас под ногами

Большинство рек в крупных городах текут под землей, в коллекторах

Популярная механика
Родные люди Родные люди

Где найти справедливость и как жить без нее.

Русский репортер
Сколько континентов на Земле? Сколько континентов на Земле?

Что думают российские ученые о материке Зеландия.

Русский репортер
Деньги из-под капота: стартап CarMoney хочет приучить россиян к розничным займам под залог ПТС Деньги из-под капота: стартап CarMoney хочет приучить россиян к розничным займам под залог ПТС

Интервью с основателем стартапа CarMoney, предоставляющим кредит под залог авто

Forbes
«Хорошая борьба»: летопись эпохи Трампа «Хорошая борьба»: летопись эпохи Трампа

Первая попытка в сериальной форме рассказать об Америке Трампа

Правила жизни
Тотальная распродажа Тотальная распродажа

Офпрайсы и аутлеты занимают рынок торговли одеждой.

РБК
Том второй Том второй

Повстречавшись в Лос-Анджелесе с Томом Фордом, корреспондент The Rake расспросила его о новом фильме, моде, порно-шике и о том, в чем Форд расхаживает по дому, когда никто не видит.

The Rake
Не за­бы­ва­ем ощущения Не за­бы­ва­ем ощущения

Как найти место сексу в повседневных заботах

Glamour
Правиль­ный треугольник Правиль­ный треугольник

Ар­хи­тек­тур­ное бюро Skylab Architecture спро­ек­ти­ро­вало на склоне холма в Колорадо дом необычной формы, которая подчеркивает треугольную форму участка.

AD
Волонтерство: как помогать без надрыва и с радостью Волонтерство: как помогать без надрыва и с радостью

Осознанно и регулярно помогать людям – значит дарить им свое время и ресурсы

Psychologies
Хочу разлюбить. Научите меня, как… Хочу разлюбить. Научите меня, как…

Три метода исцеления для разбитых сердец

Psychologies
Золотой мальчик Золотой мальчик

Как при­вить ма­лы­шу лю­бовь к спор­ту? Расска­зы­ва­ет мама че­ты­рех­лет­не­го Саши Плющен­ко, Яна Рудковская.

Vogue
Театр незрячего зрителя Театр незрячего зрителя

В «Современнике» поставили невидимый спектакль

Огонёк
Немно­го солнца Немно­го солнца

Рассветно-закатные оттенки в московской квартире по проекту “Арт‑бюро 1/1”.

AD
Hyundai Solaris Hyundai Solaris

Симпатичный дизайн, приемлемая цена и достойные характеристики.

АвтоМир
Хозяйка большого дома Хозяйка большого дома

Как актрисе Нонне Гришаевой удается решать так много задач одновременно?

Добрые советы
Миллиардер Вадим Мошкович: «Потенциал роста в сельском хозяйстве бесконечен» Миллиардер Вадим Мошкович: «Потенциал роста в сельском хозяйстве бесконечен»

Forbes поговорил с самым богатым бизнесменом, сделавшим состояние на производстве продуктов питания.

Forbes
Mercedes GLK Mercedes GLK

Автомобиль во многом оправдал наши ожидания. Но не во всем.

АвтоМир
Крис Эванс. Отважный капитан Крис Эванс. Отважный капитан

Крис Эванс — один из самых прибыльных актеров Голливуда

Караван историй
Супер-девушка Супер-девушка

Елена Крыгина — о везении, трудолюбии и штампе в паспорте

Cosmopolitan
Это все моя жизнь Это все моя жизнь

Актриса Ингеборга Дапкунайте о вдохновляющих людях, стремлении делать хорошее и о том, в чем ей в жизни повезло.

Домашний Очаг
Лондон зовет Лондон зовет

Японцы уверены, что автомобильное будущее скрыто в лаконичной формуле: электротяга плюс автономное вождение.

Quattroruote
Всегда есть выход Всегда есть выход

Игорь Свинаренко о том, как не превратить свидание на одну ночь в отношения.

GQ
Открыть в приложении