Архитектура смыслов
Издатель «Сноба» Марина Геворкян поговорила с губернатором Нижегородской области Глебом Никитиным о наследии и новых кварталах, о том, кто в его команде имеет право сказать начальнику «плохая идея», о многочисленных «столичных» титулах, которыми Нижний обзавелся в последние годы, и о том, что Нижегородская область — это не только ее столица, но и Выкса, и Арзамас, и Городец, и Чкаловск, и много что еще.
Когда вы почувствовали, что изменился не только сам Нижний Новгород, но и отношение жителей к нему?
Ожидаемый ответ — что это произошло где-то вокруг юбилея Нижнего Новгорода в 2021 году. Наверное, действительно так, но я бы обратил внимание не на сроки, а на изменения в самоощущении нижегородцев — они совершенно радикальные. Сейчас объясню.
В 2017–2018 годах я только знакомился с людьми. Нижегородцы, естественно, всегда были влюблены в город и регион — и тогда, и сейчас, но в то время — никого не хочу обидеть — у людей была какая-то оправдательная позиция, чувствовался некий стыд за «витрину». Когда мне говорили: «Вы не подумайте, у нас есть… мы можем…», то имели в виду местную глубину и мощь, которые скрывались за внешним фасадом и которые новым людям не сразу заметны. А «витрина» действительно страдала. Это касалось не только общественных пространств, но и исторических зданий... При этом стартовали не с нуля: когда я пришел, регион уже был готов к встрече чемпионата мира по футболу. Определенные процессы были запущены, но этого было недостаточно.
После чемпионата, юбилея и всех инфраструктурных внешних преобразований тональность речи земляков изменилась: люди стали считать, что Нижегородская область не периферия, а передовой регион. То есть к осознанию той глубины и мощи, которые всегда были, но скрывались за чувством неловкости за внешний вид, добавилось чувство собственного достоинства; понимание значимости города и области в судьбе страны невероятно укрепилось. Отсюда и Нижний стал жить по-другому.
«Тональность речи земляков»? Вы родились в Ленинграде, приехали сюда взрослым человеком — и называете нижегородцев земляками?
Если кто-то наберется наглости сказать, что я не нижегородец, очень сильно обижусь (смеется). Я вообще не знаю, какой ценз оседлости должен быть у человека. Выучился он в университете, через 20 лет говорит: я нижегородец, я там учился. И этого оказывается достаточно. А я здесь уже девять лет работаю, мне-то уж точно можно называть себя нижегородцем.
Стрелка десятилетиями оставалась портовой зоной. Что было сложнее — преобразовать саму территорию или представление людей о том, что там должно происходить?
Помню, как в нулевые я был в Нижнем. Мне перед этим сказали, что нужно заехать в Кремль, и в основном только его упоминали в качестве достопримечательностей. Я вглядывался со смотровой площадки в Стрелку и думал, какая это мощная территория, где можно сделать общественное пространство, какую-то новую архитектурную доминанту. Кстати, там сейчас появился памятник Александру Невскому — вот на нем хочу сделать отдельный акцент. Он невероятно удачно вписался в эту территорию — как Медный всадник в моем родном Ленинграде.
Да, так и смотрится.
Вот так и хотелось. И, повторюсь, отношение людей меняется вместе с изменением территории. Поэтому хочу отметить тех градозащитников, которые, например, своими флешмобами привлекали внимание к пакгаузам — уникальным конструкциям, которые долгое время оставались скрытыми от нижегородцев. Пакгаузы на Стрелке в прошлом — павильоны Всероссийской промышленно-художественной выставки 1896 года и склады в речном порту, сейчас — концертный и выставочный залы. Мало кто верил, что ажурные конструкции удастся сохранить от сноса, еще меньше — что территория вокруг оживет. Объединенные усилия разных сторон привели к признанию металлических конструкций объектом культурного наследия. Эта территория уникальна в мировом масштабе — подобной нет. Если бы тогда не было принято решение пакгаузы сохранить, нам бы нечего было включать в перечень ОКН, там была бы жилая застройка. Я очень рад, что этого не случилось.
А есть ли у Нижнего общее правило работы с наследием или это ситуативная история?
В основном это реставрация в первоначальном виде либо воссоздание. Понятно, что очень часто бывают споры — воссоздавать в тех же материалах или с заменой. Здесь я отдаю вопрос на откуп профессионалам, историкам, экспертам. Для меня важно сохранить облик и атмосферу, которая была при жизни наших предков. Естественно, если можно сохранить интерьер, чтобы почувствовать атмосферу, даже запах, извините, деревянного пола, мы будем думать о том, как это сделать.
Существуют методы приспособления объектов культурного наследия, основанные на принципах так называемого европейского подхода: старинные фасады или отдельные архитектурные элементы органично встраивают в современные постройки. Пакгаузы на Стрелке — тот самый пример, когда объект культурного наследия приспособлен для нового использования. Причем капитальные сооружения концертного и выставочного залов вообще не прикоснулись к самим ажурным конструкциям. Это сделано по принципу пенала, с самым бережным отношением. Сложные решения тоже есть — например, объект на Ковалихинской улице, Нотариальная палата Нижегородской области. Здание было построено несколько лет назад и деликатно интегрировано в историческую среду.