Узбекистанизация одной швейцарской деревни
Комедия в пяти действиях
О Наталье Константиновне Мусиной мы знали еще до приезда в Узбекистан. Знали, что она — ведущий искусствовед страны и куратор многих узбекских художников. Знали, что встреча с ней точно задаст правильный вектор нашему путешествию. Но не знали, что она — одна из двух шевалье Ордена культуры и словесности Франции в Узбекистане, что она первая возила выставки узбекского искусства в Европу и Америку в начале нулевых и тогда же сделала первую галерею-ресторан в Ташкенте.
Это все мы узнали из первых уст, сидя за почти волшебным шумным столом, когда ощущение, что попали в фильмы Миядзаки, вытеснило реальность. Пространство и предметы вокруг казались живыми, люди — загадочными персонажами, а все истории, что нам рассказывали за тем столом, в нашей голове становились театральной постановкой.
Действие первое, встреча
Вечер первого дня в Ташкенте — голова кругом, язык и ноги заплетаются, желание после целого дня съемок без обеда только одно — поесть. Но у нас встреча в ресторане «Караван», на деле это — ходячий замок Хаула. Кодовое «Мы к Наталье Константиновне» — в ответ заветное «Она вас ждет», и нас ведут по внутреннему двору. Переливается вода в фонтанчиках, шумят разговоры, играют музыканты, вторник.
Заходим в зал, спиной ко входу сидит она — мы уверены, волшебница, которой подчинено это царство. Кажется, что все тут работает на ее энергии, и одним взглядом она могла бы заставить тарелки с горячим и расписные вазы подняться в воздух. Мы не знаем, куда пришли, не знаем, что нам здесь нужно. Но почему-то точно знаем, что нам нужна эта встреча. Как сказал про нас один из героев этого номера: настроили антенну и пошли, куда — там видно будет.
Помимо нас у Натальи Константиновны еще одна гостья, нас приглашают к ним за стол, подходит официант, чтобы принять заказ, но Наталья Константиновна его останавливает: сначала обсудим дела, потом есть. Спина выпрямляется, остатки сознания собираются в кучу — в этом волшебном мире нам сначала нужно доказать, почему мы вообще достойны этой аудиенции.
Пара слов о том, кто мы и что делаем, зачем приехали, что ищем, — и Наталья Константиновна рикошетит важными для страны именами: какие-то мы уже знаем, какие-то слышим впервые. Диляра Каипова переосмысляет традиционный икат, у нее выставка скоро открывается, сходите обязательно. Лола Сайфи открыла галерею Human House, вам туда надо. И обязательно — бухарский авангард. Представляете, весь мир знает Бухару за минареты и исторический город, а вы будете знать — за ее авангард.
Говорим громко, перед вечером разыгрываются музыканты. «Они хорошие, но они так громко играют... Алло, Ильхом? Ты можешь попросить играть потише? А то я приду и кого-нибудь убью». На другом конце провода звучит сдержанное «понял», трубки кладутся, мы продолжаем разговор.
Сонастройка пройдена, общие знакомые и друзья выявлены, ценности — тоже. «Понимаете, есть люди совсем из другой оперы, они вам не нужны». Рассказываем про наши планы, про наших героев — одобрено, а значит, можно перейти ко второму этапу знакомства.
Действие второе, ужин
— А что — вы не хотите поесть?
— Ну, мы...
— Стесняетесь?
— Чуть-чуть.
— Давайте я вас покормлю, у нас это принято, это вам не... У меня был дядя в Москве, царство ему небесное. Я должна была ему всегда звонить, прежде чем прийти в гости. Один раз пришла в полдевятого, он мне сказал: «Мы в девять ложимся спать». Там нужно заранее предупреждать, а к нам можно прийти не предупреждая.
Возвращается сдержанный и загадочный Ильхом — он больше похож на местного серого кардинала или хранителя самой важной в замке связки ключей. Потом мы узнаем, что он работает здесь 20 лет и говорит на шести языках.
— Так, Ильхом, они стесняются. Что вы будете — суп, наверное?
— Вы знаете, нам сказали, что у вас надо попробовать такое блюдо... как же оно... Нарын!
— Тогда им нарын. Потом дай им, пожалуйста, суп, по самсе с мясом и с тыквой, казы и бастурму, ачучук парочку, малосольные помидоры. А на второе посмотрим, как они справятся.
От одного перечисления этих блюд мы немного наелись.
— А вы всю жизнь живете в Узбекистане? — лучшему искусствоведу страны мой мозг в этот вечер выдает только такие вопросы.
— У меня бабушка и мама родились в Коканде, я — в Ташкенте. Бабушка говорила... Это там Гулом зашел в другой зал? Пусть на минутку заглянет. — И, поворачиваясь, снова к нам: — Он в Париже был, весь мир объехал, — и снова кому-то: — Я просто хочу, чтобы девочки его послушали.
Я не сдерживаюсь и выпаливаю:
— Вы такая классная!
— Я? Да.
«Гулом, иди сюда!» — тут внезапно Наталья Константиновна начинает говорить с узбекским акцентом — человек мультикультурной среды знает, с кем и как говорить, чтобы тебя поняли. «Гулом, я хочу вас познакомить с девочками-москвичками. Вы можете сыграть нам на дойре, когда покушаете?» Лаконичное «конечно» — ответ музыканта. Мы сидим за этим столом полчаса, примерно столько же знакомы с хозяйкой, а к нам приглашают лучшего дойриста, который только вернулся из Парижа, — базовое узбекское гостеприимство. «Он блестящий дойрист, настоящая знаменитость, и при этом у него хороший характер». Зал заполняется хором разных «спасибо»: спасибо за такие комплименты, спасибо, что зашли, спасибо, что обещали сыграть. Гулом выходит, мы снова остаемся одни с Натальей Константиновной и ее гостьей.