Роман в романе
В литературных кругах считается, что двум писателям в одной семье ужиться непросто: слишком сложно обуздать свое эго, слишком непредсказуемы циклы творческой активности. Вера Богданова и Рагим Джафаров — пример того, что это возможно, хотя и «чуть не развелись» однажды, когда герои их новых книг поселились в одной квартире и устроили бунт. Вера и Рагим рассказали, как живут под одной крышей с персонажами друг друга, почему зависть к тиражам партнера — это нормально, и что на самом деле скрывается за фразой «я люблю тебя».
Помните, как вы встретились? Расскажите о своих впечатлениях друг о друге. Можно ли назвать это случаем, который изменил траекторию вашей жизни?
Рагим: Я могу свою версию рассказать. Встретились мы на ММКЯ в Гостином Дворе, в сентябре. Я жил тогда в Осетии и приехал выступать на ММКЯ — у меня выходила книжка в «Альпине. Проза». И вот середина дня, у кого-то кончились выступления, у кого-то еще будут, народ собирается пойти поесть в «Барку» знаменитую. Я не очень в тусовке, никого особо не знаю. Начинаю как-то знакомиться... И в какой-то момент подходит Вера!
Но я потом узнал, что это вообще Вера. А тогда мне просто все стало понятно. Я поворачиваюсь и вижу, как она идет. Это очень странное ощущение: когда ты смотришь на человека и понимаешь, что видишь его на самом деле. А все остальные видят только тени, то есть не самого человека целиком, а его грани. И вот я стою и думаю: да вы что, реально слепые, вы что, не видите?!
Вера: А я, в принципе, знала, что это автор «Альпины.Проза» Рагим Джафаров, но тоже первый раз его увидела. Причем я не собиралась куда-то идти — и вдруг говорю: «Мы идем в “Барку”, пойдем с нами». И Рагим такой: «Да, хорошо». Сразу. Потом мы спустились в «Барку», и — тоже абсолютно не свойственный для меня поступок — я говорю: у меня сейчас будет выступление, после пойдем гулять.
Рагим: Всю ночь.
Вера: Всю ночь. Он сразу: «Пойдем!» Я думаю: какой хороший мужчина, легко соглашается (смеется). Никаких планов далекоидущих не было — просто хотелось пообщаться. Ну и получилось.
Вообще, чтобы увидеть человека так, как рассказывает Рагим, нужно быть в каком-то смысле готовым. Насколько вы вообще в тот момент были открыты к тому, что в вашей жизни появится важный человек?
Вера: У меня было очень странно. Полтора года прошло после моего развода, надо было сконцентрироваться на будущем. Я дала себе обещание: все, займусь работой, никакой личной жизни. И как только приняла это решение, именно в тот момент, чуть ли не на следующий день, я встречаю Рагима.
Рагим: По поводу готовности-неготовности почему-то сложно сказать. Просто я тоже больше года был в разводе, то есть чуть-чуть уже мозги начали на место становиться. Я в тот момент жил в Осетии и много катался на машине туда-сюда. Помню, как поехал через Калмыкию, а там же все эти дацаны. Вообще обычно в любых местах, где можно загадать желание, я всегда загадываю одно и то же: Нобелевскую премию по литературе. С детства у меня так повелось.
Действительно, обычное детское желание.
Рагим: И все время я загадывал одно и то же. И вот что мне черт стукнул! Я даже не помню, что это именно было за место. Просто помню, как крутил молельные барабаны и вдруг зачем-то загадал: покажи мне, что такое любовь. И забыл про это. Проходит месяц, даже меньше. Я приезжаю на ММКЯ. И мне по башке мешком просто... бам! Вот она, смотри!
Вера: Интересно, что Рагим это загадал в Калмыкии, а у меня по отцовской линии бабушка калмычка. Я все хотела съездить к родственникам, но никак не могу доехать. Рагим приехал быстрее туда — там и загадал.
Рагим: Возможно, я твоим предкам нечаянно и загадал.
Вера: А кого они тебе еще могли прислать? Только человека с калмыцкими корнями.
Вы познакомились на ММКЯ, предложение Рагим сделал на более значимой ярмарке интеллектуальной литературы non/fiction во время Вериной презентации — хорошо это помню, я ее вела. Годовщину свадьбы где будете отмечать?
Вера: Хотелось бы во Франкфурте (смеется). На самом деле это, по-моему, очень ожидаемо. Потому что мы живем литературой.
Вопрос мой вот в чем: творчество изначально для вас было объединяющим мостом или территорией соревнования? Как было и как есть?
Вера: Могу сказать за себя. У меня соревновательного момента не было. Я объясню почему. Мы пишем разное, у нас своя аудитория и в целом разные подходы к тексту. Плюс я с самого начала понимала, что здесь важно скорее партнерство: вместо того чтобы ссориться и соперничать, гораздо выгоднее друг другу помогать.
Рагим: Да всякое бывало.
Вера: Рагим более честный, да?
Рагим: Жизнь писателя на самом деле выглядит таким образом, что одно время ты пашешь как черт, но никакого результата не получаешь. А бывает, ты сидишь год, уже ничего не делаешь, но старые результаты начинают догонять — гонорары, интервью, премии, что-то такое, и ты никак не можешь это спрогнозировать. Когда смотришь только в разрезе своей жизни, это кажется каким-то нормальным движением.
А если рядом с тобой другой писатель, которого догнали результаты за то, что он делал полгода назад, тебе кажется: я пахал, а результаты почему-то там. Конечно, начинаешь в какой-то момент завидовать, почему у Веры по 50 интервью в месяц, а я сижу лапу сосу, извините. И, конечно, мозгами ты все понимаешь, но в тот момент, когда ее почему-то везде зовут, а меня нет, это как-то обидно. С другой стороны, жизнь немножко сложнее устроена.
В начале отношений были моменты, когда я завидовал: почему у нее тираж больше? Почему у меня интервью меньше берут? А потом вдруг понял, что в разные периоды жизни происходит по-разному, и у этого несовпадения циклов есть на самом деле свои плюсы...
И раз уж мы говорили о том, что у нас были прошлые браки… Я просто вдруг начал понимать, что лучше, когда в семье нет ни одного писателя. Но если есть хотя бы один, то тогда уже лучше два. Думаю, человеку, который не погружается настолько в творчество, очень сложно понять, что происходит с тем, кто пишет книжку, например.
Когда мы с Верой стали вместе жить, я впервые это со стороны увидел. При том, что я хорошо понимаю, что с ней происходит, все равно очень пугает, когда смотришь на человека, а он исчезает у тебя на глазах, потому что погрузился в книжку.
Или сейчас с тобой разговаривает не Вера, а ее герои, потому что она глубоко в книжке. Я мозгами все понимаю, но это пугает на самом деле даже меня. И то, что мы оба понимаем изнутри процессы, которые происходят, — это очень круто. Мне кажется, если бы один из нас не писал книжки, мы в какой-то момент разошлись бы, решив, что второй сумасшедший.
А два сумасшедших — это уже нормально.
Рагим: Да, когда ты принимаешь эти правила и говоришь, что мы оба сумасшедшие, рано или поздно жизнь настраивается таким образом, что вы не трогаете сумасшествие друг друга.