Зельфира Трегулова, Юлия Сенина
Музей – место, напрямую работающее со временем. «Правила жизни» попросили Зельфиру Трегулову и Юлию Сенину ответить на несколько вопросов о принципах создания привлекательного для зрителей музейного пространства
Юлия Яроцкая: Как вы считаете, в музее время останавливается или, наоборот, идет быстрее?
Зельфира Трегулова: Для меня музей – это место, где время спрессовывается. С другой стороны, сегодняшний музей настолько тесно связан с тем, что происходит в мире, что он не может оставаться важным, интересным, привлекательным, не абсорбируя все, что носится в воздухе. Мне претит представление о том, что музей – замкнутое пространство с выкачанным воздухом и остановленным временем. Мы говорим о времени, а это категория странная и относительная.
Недавно начала перечитывать «Волшебную гору» Томаса Манна – это абсолютно великая книга о времени и относительности его восприятия.
Юлия Сенина: Одна из моих любимых.
Зельфира: И у меня. Манн очень подробен, при этом очень современен: ты чувствовал это, когда был молодым, ты чувствуешь это сегодня. И это очень приятное открытие.
Юлия: Мне кажется, у Манна времена смешиваются. Идеи и философские направления проникают друг в друга. И здесь мне вспомнилась строчка моего сегодняшнего героя Александра Введенского: «Вбегает мертвый господин и молча удаляет время».
Мне кажется, музей – это место, где время тоже в какой-то степени удаляется, стирается, где может не быть различий в том, что было сто лет назад, и в том, что сейчас.
Юлия Яроцкая: Должен ли музей быть модным?
Зельфира: В Европе, Америке музеи уже давным-давно стали модными. У нас этот процесс начался относительно недавно, в том числе и после моего прихода в Третьяковскую галерею, которая в 2015 году была наименее посещаемой из когорты шести главных и особо ценных музеев страны. Меня после очереди на Серова стали упрекать в том, что мы пытаемся сделать музей модным, – это плохо.
Я не понимаю, почему модное – это плохо. Мы стали модными не потому, что нас навязывали зрителю, а в силу новых подходов к проектам – ну и из-за сарафанного радио: люди передавали друг другу свои впечатления. Следуя своей программе развития, мы начали с изменения самих себя. А потом мы изменили свои пространства, сделали их открытыми и комфортными для посетителей. Когда ты думаешь о людях, а не о себе, ученом-музейщике, который преследует свои сугубо научные цели, все сразу становится на свои места. Когда ты работаешь для людей, это невозможно не почувствовать. Люди к тебе приходят, и ты становишься модным, потому что ты делаешь нечто, что крайне необходимо и востребовано.
Я только за то, чтобы музеи были модными. На этом слогане «Музей – модное место» ты получаешь огромное количество новых зрителей, которые раньше в музей не ходили, потому что им казалось, что там скучно, пыльно и все далеко от того, что интересует современного человека. А сегодня музеи актуализируются, в том числе через концепцию модного места.
Юлия: Я полностью согласна с тем, что модно – это не плохо. Приятно, когда люди приходят не на самые очевидные темы. Вот мы только что обсуждали выставку в Манеже «Все Бенуа – Всё Бенуа». Наверное, не очень много человек знает, кто такой Александр Бенуа – и тем более кто все остальные Бенуа. Но сейчас это самая посещаемая выставка в Манеже. Невероятно приятно, что люди узнают что-то новое через выставки.
Возьмем пример с музеем «Полторы комнаты», который за пять лет стал невероятно модным местом, куда до сих пор достаточно сложно записаться. Когда мы только начинали работу, наша команда состояла из пяти человек, у нас было два экскурсовода, и мы даже запланировали себе два выходных в неделю. Мы думали, что сможем существовать в таком режиме, потому что мы сделали музей пустоты, музей отсутствия, который, казалось, не должен привлекать толпы. У нас нет автографов, каких-то вещей, картин, на которые должна выстроиться очередь. Но время показало, что у людей есть запрос именно на такой музей нового типа, где нет столов, кушеток, автографов, но есть живой разговор и проводник. И уже после вокруг этих пустых «полутора комнат» мы создали еще более модное, комфортное для людей пространство – с кофейней, рестораном, а сейчас уже и галереей.
Когда я занялась обэриутами, мы с коллегами сразу обсудили, что о Бродском знает около 50 миллионов человек, а что такое ОБЭРИУ, знают, наверное, тысяч сто. Может, мы неправы. Мы не проводили никаких опросов. Мы начали рассказывать о нашей деятельности в социальных сетях, не рассчитывая вообще ни на что. У нас была цель – рассказать, что это такое, и познакомить людей с поэзией обэриутов, их философией.
Социальные сети мы начали вести меньше года назад, и у нас уже какие-то невероятные показатели. Мы сейчас открывались на три месяца, и к нам тоже было не записаться.
Я всегда сначала спрашиваю, кто знает Даниила Хармса, Александра Введенского или менее очевидные имена, такие как Дойвбер Левин или Юрий Владимиров. Хармса знают, а все остальные имена практически неизвестны. И благодаря тому, что это пространство имеет ауру модности, ауру места нового типа, нового подхода к работе с памятью, люди идут, узнают, и практически каждый третий на выходе покупает книгу. У людей есть желание познакомиться и что-то прочитать. Это невероятный результат.
Юлия Яроцкая: