Создавая душу
По просьбе «Правил жизни» журналист Игорь Залюбовин изучил архивы Загорского эксперимента, в котором, будто в «Дау», советские ученые пытались создать человеческую душу.
1
Март 1979 года, Москва. Около десяти утра советский философ Эвальд Ильенков заходит на кухню своей квартиры в Камергерском переулке и жалуется жене: «У меня не получается себя убить, нож слишком тупой».
Грустная ирония: борьбе с тупостью Ильенков посвятил всю свою жизнь, одна из важнейших его статей так и называется – «Откуда берется ум?». Передовой философ-марксист и одновременно фанат Рихарда Вагнера, Ильенков ищет способ создать если не сверхчеловека, то хотя бы нормального человека – то есть психику, личность – внутри «пустой» черепной коробки. Для этого Ильенков активно изучает детей-инвалидов – слепых, глухих. Парадокс, но в их голову проще пробраться: чем меньше каналов восприятия информации, тем легче эту информацию контролировать и изучать.
В последние годы Ильенков идет дальше: он ищет одаренных детей-инвалидов, чтобы раскрыть секрет гения, таланта. Близкий друг Шавельзон как-то притащил его в Гнесинку: четырехлетний мальчик играет на слух любимого Ильенковым Вагнера. «Сидит за инструментом клоп, до педалей не достает, но играет, – вспоминал друг Ильенкова. – Оказалось, что у ребенка врожденная катаракта и он почти ничего не видит. Отец – тоже слепой, слесарь и настройщик роялей. В доме, в общем довольно убогом, был инструмент. Кроватка стояла рядом, и ребенок мог доставать до клавиш. Но почему он не искалечил инструмент, а начал играть? Нормально играть нормальную музыку?»
Мартовским утром 1979 года эти вопросы философа Ильенкова уже не волнуют. Он переминается с ноги на ногу на кухне. Жена готовит завтрак и странную жалобу мужа на тупые ножи пропускает мимо ушей. «У меня нормальная психика», – будет объяснять она позже. Ну то есть она просто не поверила.
Усталый, вымотанный бессонницей Ильенков уходит обратно в свою комнату. Там хоть топор вешай – стоит табачная взвесь паршивых кубинских сигарет Ligeros. Ильенков выкуривает еще одну, последнюю.
Через минут пятнадцать философ снова заходит на кухню: из горла у него торчит сапожный нож – нашелся наконец острый.
Эвальд сообщает жене: «Я убил себя».
После этого философ выходит на лестничную клетку и падает там замертво.
2
Декабрь 1983 года, съезд суицидологов, Ленинград. Ученые со всех концов СССР обсуждают обстоятельства добровольного ухода из жизни известных людей: после доклада о писателе Фадееве – доклад о философе Ильенкове.
Экстрасенс Галина Можаева (на тот момент очень модная профессия, с ними вовсю сотрудничает милиция, а всего через пять лет телеэфир захватит Кашпировский. – «Правила жизни».) ловит докладчика в кулуарах съезда. Он упоминал о предсмертной записке, а Можаева знает человека, которому эта записка адресована.
Аккуратным шрифтом Брайля Можаева переписывает ее.
«Дорогой мой мальчик! Ты не увидишь меня больше, я так решил. Я должен уйти: все, что мог, я уже сделал на земле. Тебе, самому близкому и самому талантливому из моих учеников, я говорю теперь: «Прощай!». Мне не в чем себя упрекнуть, я шел долго и трудно, а теперь пришла пора уйти».
Записка адресована слепоглухому младшему научному сотруднику НИИ общей психологии Александру Суворову, бывшему участнику Загорского эксперимента. А под словами «сделал все, что мог» подразумевается, конечно, эксперимент.
3
1971 год, май. Загорск (советское название Сергиева Посада. – «Правила жизни). В лавре принимают Поместный собор РПЦ. Новый патриарх Пимен громит империализм и выражает поддержку братскому народу Вьетнама.
Философ Эвальд Ильенков и слепоглухой юноша Суворов сидят на трубе у бассейна «Чайка». Эвальд пальцем пишет по ладони Суворова строки из Галича:
Пол-литра – всегда пол-литра
И стоит везде трояк.
Суворов улыбается. Эта дружба – самое дорогое, что появилось в его жизни после того, как он навсегда перестал слышать и видеть. У Суворова болезнь Фридрейха: спинной мозг медленно умирает, забирая разные чувства. Сначала зрение и слух, а когда-нибудь потеряют ощущения и конечности – руки, ноги.
Когда родители Суворова узнали об уникальной школе для слепоглухих, они привезли сына в Загорск. Тут он и остался. В воспоминаниях Суворова это город тополей, пух которых он обожает жечь. За это ругают воспитатели, но огонь – это последнее, что Суворов способен видеть. Так вспыхивают ракетные двигатели, которые делают тут же. Вайб, как в «Дау»: Загорск – полусекретный город-институт, и пока РПЦ проводят в своей лавре соборы, напичканные чекистами, философ-марксист Ильенков строит в этом городе уникальный полигон. Чтобы доказать, что не Бог дает человеку душу и даже не генетика. В склепе сознания слепоглухонемого ребенка, по мнению Ильенкова, вообще нет никакой психики, личности.