Поэзия без крыши
Тима Радя и его уличные тексты
На Урале зима. А это значит, что уличные фонари на проспекте Ленина в Екатеринбурге украшены абажурами, уже ставшими визитной карточкой города. Специалист по здешнему искусству Алексей Шахов напоминает — нет никакого правила или даты, в которую они появляются, но в последние 14 лет появляются они каждую зиму. Команда екатеринбургского художника Тимы Ради (р. 1988) начала этот проект в 2012-м и приучила жителей своего родного города, что без них никак. Эта команда за полтора десятка лет своего существования стала одним из наиболее оригинальных явлений в российском уличном искусстве, с равным успехом играя на нескольких полях, легальном и нелегальном, поэтическом и политическом. Рассказ о нем от 17 марта 2023 года — из архива Weekend.
Тима Радя: «Кто я такой, чтобы учить этих людей жить?»
О тексте на улице Я хорошо помню чувство, которое возникло у меня во время учебы на философском факультете. Я был поражен не только тем, как глубоко люди понимали мир уже две с половиной тысячи лет назад, но и тем, насколько поверхностно это понимание воплощено в реальности. Было решено сократить этот разрыв, так сложился мой художественный язык.
Для меня всегда было важно, чтобы этот язык был заметным и понятным, но при этом обладающим нужной глубиной (как верно заметил Кирилл Кто — эгалитарным, а не элитарным). Поэтому я выбрал улицу и текст. Улица — это прямое действие, текст — максимально эффективный медиум.
О присвоении текстов художника Такое происходит постоянно, но не думаю, что кто-то сможет меня удивить после того, как были выпущены сосиски с надписью: «Я бы обняла тебя, но я просто сосиска». Я спокойно смотрю на это, потому что не считаю тексты, как и работы в городе, своими,— они общие.
О работе в других странах и трудностях перевода Если говорить про поэтические работы, то сложностей нет, они универсальны. Особенно когда есть хороший переводчик, для меня это человек не только глубоко понимающий и чувствующий язык, но и близкий по духу. С политическими работами сложнее. Можно сделать сильное политическое высказывание в любой стране, но я не чувствую в себе такой интенции. Скажем так, кто я такой, чтобы учить этих людей жить?
О партизанском и легальном Партизанская работа первична, это высшая лига. Работа в легальном поле важна для меня как исследование. В первую очередь масштаба — не только пространственного, но и временного. Это здорово помогает разобраться в том, как устроен город, взгляд зрителя и звучание художественного высказывания.
О политическом действии Конечно, стрит-арту не обязательно иметь политическое содержание, но для хорошего стрит-арта политическое содержание обязательно. Такое высказывание может стать политическим действием — вот что действительно важно, а не попадание в поле «искусства».
О переживании недолговечности Временность делает работы по-настоящему живыми. Мне жаль потемневшие картины в тяжелых рамах.
Профайл
В октябре 2010 года самый длинный мост Екатеринбурга, Макаровский, превратился в самое большое произведение современного искусства в общественном пространстве: под определенным углом зрения вдруг стало видно, что вся конструкция с массивными арочными пролетами, соединяющими берега Городского пруда, покоится на огромных костяшках домино. Оказалось, группа уличных художников на протяжении нескольких ночей красила плоские бетонные опоры моста, так что они уподобились игральным костям,— в итоге вышла визуальная метафора, поэма о тяжести и хрупкости, иллюзия, идеально вписанная в городскую среду.
Несколькими месяцами ранее в Петербурге группа «Война» изобразила гигантский фаллос на разводящемся Литейном мосту, показав сакраментальный символ труженикам Большого дома на Литейном проспекте, каковая акция прославила арт-активистов на весь мир. Взвесив все за и против, екатеринбургская администрация благоразумно решила, что художества на устоях Макаровского моста не подрывают устоев государства,— домино, которое моментально сделалось важной городской достопримечательностью, осталось на своем месте, самозваных муралистов, которым по закону грозил штраф, оставили в покое.