Счастливые на «острове счастья» Саадият
Василий Вакуленко (Баста) и его жена Елена пригласили меня в «Газгольдер». Здесь и музыкальная студия, и место отдыха — всё в едином пространстве, где каждый миллиметр наполнен энергией творчества и созидания. Мы прекрасно поговорили — о музыке, личной истории Василия и Елены, о месте силы, которое они нашли для себя в Абу-Даби, и многом другом.
Василий, дорогой, я хочу наконец-то поздравить тебя с наградой! В ноябре прошлого года ты стал лауреатом премии OK! AWARDS «Больше чем звёзды» в номинации «Главный герой. Музыка. Шоу». К сожалению, лично присутствовать ты не смог.
Василий: Спасибо, Вадим. Увы, я не успел приехать из-за съемок. Вот Филипп Бедросович всех опередил (улыбается), раньше закончил и успел до вас доехать.
Ты не успел, зато у нас была Лена, твоя жена. И для меня это был приятный сюрприз. Лена вышла на сцену за наградой — красивая, элегантная — и сказала очень теплые слова. И в этом, знаешь, чувствовалась энергия вашей семьи, поскольку вы — одно целое.
В.: Так и есть.
А страшно было, Лена, выходить на сцену?
Елена: Конечно, страшно. Я вообще не публичный человек, для меня это был настоящий подвиг. У вас хорошая премия, и журнал OK! нам очень нравится. Вася был номинирован, и мы решили, что нужно обязательно пойти. И, признаюсь, у меня было новое платье, которое хотелось выгулять. (Улыбается.)
Всё сошлось, да. Напомню, что у нас выбор делают читатели, голосуя на сайте журнала. Василий победил с огромным отрывом от других номинантов.
В.: Получить высокую награду от зрителей особенно приятно. Эта награда — большая заслуга и Лены тоже.
Лена, ты ведь изначально далека от той субкультуры, которой занимается Василий?
Е.: Ну конечно. Мы познакомились в 2007 году. Вася занимался рэп-музыкой. Тогда она набирала популярность. Конечно, рэп слушали и раньше, но для меня всё это было в новинку.
Ты же совсем из другой среды, из другого мира была, да?
Е.: Ну немножко. Я была уже взрослой, мне было 27 лет, когда мы познакомились. В школьные годы я пять лет жила с родителями во Франции. Там я стала слушать в том числе и хип-хоп, мне нравился MC Solaar.
Ну а чем все-таки зацепила музыка Василия?
Е.: В Москве я ходила в клуб «Симачёв», там играл диджей Федя Фомин.
Ну конечно, очень известный.
Е.: Он и сейчас продолжает выступать, играть свои сеты. Так вот, Фомин ставил песни, в том числе Васины, но под псевдонимом Ноггано.
А зачем, Василий, тебе нужно было это раздвоение личности? Ты уже был популярен как Баста. Хотелось в другую сторону двигаться?
В: Хотелось.
То есть «Баста» — это такая лирическая музыка, а «Ноггано» — более дерзкая, провокативная.
В.: Я решил в такую шараду сыграть со слушателями. Никто не знал про мое, как ты говоришь, «раздвоение».
Ну видишь как — и ты увлек своей новой музыкой поклонницу по имени Елена.
Е.: Я, кстати, тоже не знала, что это один и тот же человек.
А Басту знала?
Е.: Нет.
То есть узнала сначала Ноггано?
Е.: Получается так. И мне захотелось получить диск Ноггано. Его музыка очень сочеталась с клубом «Симачёв». Он был тоже дерзкий, резко отличался от всего, что было в Москве. Федя Фомин ставил музыку разных направлений и жанров, и это было очень классно.
В.: Он делал крутейший музыкальный мэшап. Ставил, допустим, песню Любы Успенской, потом «Сектор Газа», потом Майкла Джексона...
…и Ноггано.
В.: Да, Федя тогда переизобрел формат школьной дискотеки. У него миллион последователей сейчас. Это было настолько круто и свежо, что я офигел: Ноггано звучит в «Симачёве»! Он один из первых, кто понял эту музыку и стал ее играть. Я даже не знаю, как к Феде попал мой диск.
Е.: А я попросила Федю записать мне Ноггано. Он сказал, что это невозможно: «Ноггано пишет альбом, и я не могу тебе песни просто так записать. Если ты его здесь увидишь, попроси — он, может быть, тебе сам запишет, а я, прости, не могу».
В.: Я просто давал Фомину песни, которые еще не выходили, и он их крутил. То есть песни, которые никогда еще не звучали, были эксклюзивно у Феди. Позже я полностью слил весь материал в интернет, песни в свободном доступе были. Вся Москва слушала и до конца не понимала, кто такой Ноггано.
Е.: А я как-то пришла в «Симачёв» с подругой посидеть вечером и увидела там Васю. Поняла, что это и есть Ноггано, и решилась к нему подойти.
Не постеснялась.
Е.: Ну вообще-то я очень стеснительный человек. Вася мне очень понравился внешне: такой классный, брутальный, симпатичный.
Василий сейчас улыбается. Приятно же слышать такие слова от любимой жены.
В.: Конечно, приятно.
Е.: Я сидела с подругой и говорю ей: «Слушай, это Ноггано». Она говорит: «Так попроси у него записать тебе диск. Он на тебя тоже смотрит, это точно». Не знаю, как это произошло, но я подошла. Мы долго стояли, разговаривали, потом вышли на улицу вдвоем. Моя подруга уже устала ждать нас в кафе. Она вышла с моими вещами и сказала: «Слушайте, да обменяйтесь вы уже телефонами, 20 минут стоите разговариваете». Я помню, что Вася мне сказал тогда: «Так, вот это мой номер, а еще запиши номер моего концертного директора. Если ты до меня не дозвонишься, можно набрать ему». И Таня ему ответила: «Ну ты тогда мой тоже запиши, если ты до Лены не дозвонишься». (Смеются.)
А какие-то эмоции были, Василий, в тот момент?
В.: Красивая девушка, конечно, приятная и симпатичная. Выяснилось, что мы в этой большой Москве жили через два дома друг от друга.
Е.: Да, на параллельных улицах.
В.: Лена жила на Аптекарском, а я на Гороховском. То есть буквально через два дома — вот такое совпадение.
Е.: Из моих окон был виден дом Васи. Он даже написал потом песню «Босанова», там есть такая фраза «Между нашими окнами потемки, ночь, перебор звездами...». Он мне позвонил через два дня. Я, конечно, не знала, случится это или нет.
Сама бы не набрала?
Е.: Нет, я, наверное, точно бы не позвонила. Я и так уже перевыполнила план. (Улыбается.)
То, что подошла к нему…
Е.: Да. Не могу сказать, что меня пронзил амур в тот момент прямо так сильно. (Улыбается.)
В.: Да пронзил, конечно. (Смеется.)
Е.: Когда Вася позвонил, мне было очень приятно. Мне было интересно с ним общаться, потому что он (и ты абсолютно прав, Вадим) совершенно не вписывался в мое представление о том, как должен выглядеть мужчина: он был бритым, в татуировках, в широких штанах. Но как-то мы с ним разговорились за эти 20 минут у «Симачёва», и у меня что-то екнуло. Поэтому когда он мне позвонил, я обрадовалась. Правда, это случилось в полночь. У Васи был совершенно жуткий график, противоположный моему. Он по ночам писал музыку, а утром ложился спать и просыпался ближе к вечеру. А я на работу ходила.
Где ты работала?
Е.: У отца в виноторговой компании. Я ходила в офис к 10 утра. Собственно, когда Василий просыпался, у меня уже полдня пролетало.
У вас, наверное, абсолютно разное воспитание.
В.: Да всё разное.
Е.: Вот, кстати, про воспитание не соглашусь. Вася прекрасно воспитан. Он галантный и очень начитанный. Мы с ним много про литературу говорили, читали друг другу стихи. У меня мама — журналист, и книги в моей семье были как базовое воспитание.
И всё же, я вижу, например, информацию в интернете о том, что в 15 лет Василий ушел из дома и кочевал. Где это было?
В.: В Ростове-на-Дону.
А это что было? Лена описывает какую-то безоблачную историю, а я так понимаю, что изначально всё было ровным счетом наоборот.
В.: Мне кажется, что это обычная жизнь молодого человека в 90-х.
Что ты имеешь в виду?
В.: Хулиганская. Я рос в рабочем районе. Меня воспитывали бабушка с дедушкой. В 6 лет я пошел в музыкальную школу, учился и совмещал хулиганскую эстетику с художественностью, так скажем. У меня дедушка военный был, вся семья — военные: папа, дядя, второй дедушка.
Казалось бы, воспитание должно было быть железное при таких корнях.
В.: Оно железное. Характер у меня непростой.
То есть?
В.: Ну такой, упертый я человек. Это и плюс мой, и минус. Я ставлю себе цель и к ней иду через все преграды напролом.
Всегда так было?
В.: Всегда. Меня воспитывали, наоборот, достаточно мягко, в добре, любви, заботе. Бабушка была очень интеллигентная женщина. Благодаря ей я прочитал огромное количество книг — всё, что дома было. Бабушка играла на гитаре, рисовала, шила одежду. У меня еще родной брат есть и двоюродный. Нас воспитывали вместе. Мы были обречены, так сказать, на полную прокачку всем хорошим. И за это я безумно благодарен. У бабушки не было высшего образования, но она была эрудированным, очень начитанным человеком — сама себя образовывала.