Когда всё только начинается
С Владимиром Пресняковым мы дружим тысячу лет! Общение с ним — это всегда большая радость и заряд позитива. Такой у него характер — и такая душа, теплая и открытая. В этом смысле с годами ничего не меняется. Талантливый музыкант и человек, чья мягкая улыбка завораживает всех, кто оказывается рядом. И тут уж ничего не поделаешь
Володя, дорогой, прежде всего я хочу сказать, что очень рад твоему неожиданному творческому союзу с моим племянником — Гришей Верником. Он недавно снялся у тебя в клипе.
Да, очень круто получилось. Гриша еще и хороший парень.
Понимаешь, наша с тобой давняя дружба обрела какие-то новые формы.
Да, так прекрасно всё совпало. Твой брат Игорь, кстати, мне помог. Я позвонил ему, говорю: «Батянь, давай вытаскивай своего чувака». (Смеется.) И всё сложилось.
Песня называется «Учусь любить». И мне кажется, в этой истории ключевое слово — «учусь». По-моему, ты тот человек, который постоянно в движении. Ты не застывшая такая структура, а всё время в поисках чего-то нового, интересного, яркого, всё время в тонусе. И мне это очень нравится.
Ты прав. Это вообще моя тема. Мне очень интересно самому развиваться, мне с самим собой интересно. Знаешь, мне иногда очень страшно, когда становится всё привычным, предсказуемым... Я благодарен Богу, потому что он дает вот это ощущение вечного поиска, желания двигаться, творить, любить людей. Не разочаровываться в них, а просто любить — такими, какие они есть.
Мы с тобой сто лет друг друга знаем, и такое ощущение, что таким ты был всегда. Абсолютно. И в этом смысле ничего не меняется.
Здорово, если так, потому что я бы очень не хотел потерять это свойство — видеть мир всякий раз по-новому, открывать вокруг новые краски. И я делаю всё для того, чтобы это чувство сохранить.
Все мы родом из тех семей, которые нас воспитали. Твои родители всегда заряжены на позитив, на гармонию, у них очень светлая энергия. И ты в этой атмосфере рос, развивался. Правильно?
Ну они не специально меня этому учили, но вот получилось так, что я всё это впитал. Благодаря тому, что рос и развивался рядом с ними. Всё очень клево, даже когда кажется, что всё плохо, — эта психология мне понятна и близка. В каждом явлении можно найти хорошее и позитивное. Вообще, искать положительное во всем — это гениальная сила, Вадик.
Согласен. Вот уже несколько лет ты в жюри проекта «Голос» на Первом канале. Я уверен, что это взаимообмен. Не только ребята от тебя, как большого мастера, чему-то учатся, но наверняка и тебя тоже что-то в них цепляет.
Конечно, конечно. Это же как любой концерт. Просто здесь психологически очень тяжелая тема, когда каждый раз ты думаешь: всё, это был последний раз.
В смысле?
Ну это прямо очень тяжело, потому что... тяжело прощаться с теми людьми, с которыми ты провел какой-то плотный отрезок времени, учил их чему-то, отдавал частичку себя. И тебе приходится с ними расставаться, когда ты только-только их полюбил. А не любить ты не можешь. Ну как если бы ты был, к примеру, мастером курса в театральном институте, и тебя окружают уже ставшие тебе близкими по духу люди. Я помню, как было тяжело на «Последнем герое», когда кто-то уходил. Ты просто отрываешь от себя кусок, реально: руку, ногу, частичку сердца. Это было очень тяжело. Здесь то же самое. И когда всё это заканчивается, ты говоришь: «Я больше не буду сюда возвращаться». Но тем не менее, когда тебя приглашают снова, ты вдохновенно ныряешь в это приключение. Это драйв такой серьезный.
А что ты получаешь кроме драйва в этом проекте? Вернее так: от чего ты этот драйв получаешь, Вов?
Вот смотри, допустим, самое странное, что я когда-либо замечал: те песни, которые ты знаешь наизусть, которые уже перепеты сто миллионов раз, и ты слышишь опять очередную версию, но в другом исполнении — ты удивляешься, как она может заново «зайти», получиться. И ты просто в шоке от того, насколько человек делает это круто. Я никогда не понимал природу настоящего хита. Например, я думал, что «Стюардессу» люди возненавидят через года три, а я ее пою уже на протяжении тридцати лет.
Да, это хит хитов!
Сколько раз, представляешь, я ее спел, а она по-разному звучит и по-разному на нее реагируют люди. Позитивно, но по-разному. То же самое здесь, в «Голосе». Ну плюс еще это такая энергетика, это обмен такой информацией, знаешь, космической. Ведь ты еще понимаешь, что от тебя чуть-чуть зависят судьбы этих ребят. Во всяком случае, участники склонны думать, что у них что-то поменяется после этого проекта.
И действительно, у кого-то меняется.
А кто-то оказывается не готов к переменам, потому что был первый толчок, очень классный, но не хватило ума, может быть, или силы духа, чтобы пойти дальше. Это, конечно, обидно. И вот когда этот взаимообмен происходит, то ты... молодеешь, во-первых. (Смеется.)
Слушай, вот эти твои слова — как раз про бег на длинную дистанцию, по сути...
Ну да.
…готов ты к этому бегу или нет. А вот если это перевести на твою, Вов, судьбу. Ты сам изначально был готов к марафону на длинную дистанцию, когда начал выступать, когда появились первые песни, первый сольный концерт? Я отлично помню, когда мы были на твоем сольнике в «Олимпийском». Ты, совсем еще молодой исполнитель, собрал «Олимпийский»! И как мы, твои друзья, гордились тобой, и как это было круто и здорово.
Спасибо, очень приятно, Вадик. Я, к своему удивлению, вообще не был тогда ни к чему готов. Я жил, что называется, в моменте и стал понимать, что это именно та профессия, которая мне была необходима, только лет в пятьдесят.
Да ладно?!
Клянусь тебе, так и есть. Я никогда не измерял, например, какой зал я собираю. Сейчас же, знаешь, это главное.