Ненастоящая Елена: что писали древние авторы о женщине, из-за которой пала Троя
Съемки фильма «Одиссея» режиссера Кристофера Нолана породили волну бурных обсуждений и споров о том, какой была Елена Троянская. Но что, если женщина, которую троянский царевич Парис привез в родной город, — вообще не Елена? Эта «конспирологическая теория» появилась еще в античности. С разрешения издательства «КоЛибри» Forbes Woman публикует отрывок из книги специалистов по классической филологии Маурицио Беттини и Карло Брилланте «Миф о Елене Троянской».
Наряду с версией Гомера, где Елена показана как образец неверной жены, в античном мире существовала вторая трактовка, в которой события хотя и отталкивались от тех же сюжетных установок, но развивались совершенно по-другому. Речь идет о втором значимом варианте мифа, хорошо известном в античном мире, который в основном использовали авторы архаического и классического периода. Согласно этой версии, Елена никогда не покидала дом Менелая, чтобы следовать за Парисом в Трою. Туда отправился только ее мнимый образ (eidolon), и только из-за него греки и троянцы сражались вплоть до разрушения города. В течение всего этого времени настоящая Елена оставалась вдали от театра военных действий в египетской земле в качестве почетной гостьи местного царя, который держал ее при себе: лишь спустя много лет она была возвращена своему законному супругу Менелаю, вернувшемуся с Троянской войны. Самое известное литературное произведение, в котором рассказывается эта история, — это «Елена» Еврипида, но трагедия ограничилась воспроизведением более древней версии, встречающейся в поэзии Стесихора, хотя и неизвестно, насколько она отходит от первоначальной модели. Наряду с этими двумя повествованиями следует вспомнить подробное изложение Троянской войны во второй книге «Истории» Геродота.
Прежде чем проанализировать этот рассказ, будет уместно высказать некоторые соображения об истории этого варианта. Действительно, в различных рассуждениях предполагают, что Стесихор не был его автором. Прежде всего, кажется невероятным, что архаический поэт по собственной инициативе представил версию мифа, сильно отличающуюся от традиционной. Несмотря на то что мифический рассказ в Греции отличается гибкостью, которая делает его пригодным для адаптации к самым разным повествовательным требованиям, однако очень редко эти новшества противоречат ключевым моментам уже известной истории эпической традиции. Даже если мы не обладаем другими свидетельствами, мы должны принять во внимание гипотезу, что Стесихор, скорее всего, взял уже существующую трактовку. К счастью, по этому вопросу мы не ограничиваемся только догадками. Так, мы располагаем сведениями, переданными неизвестным византийским грамматистом, согласно которым первым, кто ввел в рассказ образ (eidolon) Елены, был Гесиод. Эта информация сама по себе не кажется странной или маловероятной. В этом случае наша проблема состоит, скорее, в том, как сопоставить этот факт с версией, представленной в «Каталоге женщин» — произведении, приписываемом Гесиоду и дошедшем до нас в виде фрагментов, в которых рассказывались истории героинь — возлюбленных богов. Действительно, здесь утверждалось, что все три дочери Тиндарея