«Музей — это место производства памяти». Интервью с куратором Юлией Сениной
Юлия Сенина — куратор музея ОБЭРИУ и одна из ключевых фигур в работе с мемориальными пространствами в Петербурге. Пять лет она проработала в музее «Полторы комнаты» Иосифа Бродского, а с января 2026 года больше не связана с этой институцией и сосредоточена на развитии музея ОБЭРИУ в квартире Александра Введенского. В день 30-летия со дня смерти Иосифа Бродского мы публикуем интервью с Юлией о музее как месте производства памяти, авангарде в формате инсталляции, о следах прошлого, об этике музеефикации и о том, почему пространство важно оставлять незавершенным.
Вы часто работаете с мемориальными пространствами. Для вас музей — это скорее место хранения памяти или место ее производства?
Музей ОБЭРИУ — это второй мемориальный музей, в котором мне посчастливилось работать. Пять лет я проработала в музее «Полторы комнаты» Иосифа Бродского, который в 2020 году стал первым частным мемориальным музеем в России, посвященным герою такой широкой известности. Уже там мы предложили нестандартный путь работы с памятью, не став делать реконструкцию быта, а оставив пространство пустым вместе с полем для рефлексий и интерпретаций. То есть прошлое оказалось не статичным наследием, а живым процессом осмысления. В музее ОБЭРИУ этот процесс мы с коллегами попытались сделать еще более живым и обостренным. Поэтому, конечно, музей для меня в первую очередь место производства памяти.
Можно ли сегодня говорить о музее как об антропологическом инструменте — способе понять, как общество обращается со своим прошлым? Или это касается лишь нескольких институций?
Частные мемориальные музеи — это сейчас все еще исключения, поэтому об обществе в целом по ним судить не стоит, но вполне можно о группе людей, кто их создает и кто в них ходит.
Есть ли риск, что музей, посвященный авангарду и радикальной поэтике, сам со временем застынет и станет слишком академичным? Как этому противостоять?
Мне кажется, основная проблема, связанная с деятельностью вокруг ОБЭРИУ, — желание сделать не так, как у всех. То есть во главу угла ставится смешное, а также перформативная часть деятельности группы. Но абсурд в литературе и философия абсурда не сводятся к тому, чтобы сделать что-то странное, — за этим стоят куда более сложные идеи, выросшие, в свою очередь, из философии экзистенциализма. Часто упускаются из поля разговора про поэтику ОБЭРИУ идеи философов Якова Друскина и Леонида Липавского, которые значительно влияли на поэтов. Поэтому академизм для нас не несет негативной коннотации, в какой-то мере он просто необходим, чтобы собрать коллекцию, издавать книги и в целом говорить про последний взрыв авангарда с разных ракурсов. Так что академизму мы сильно противостоять не собираемся, а готовы его даже в нужной мере культивировать, совмещая с другими форматами музея, где возможен в том числе радикализм действий и отдельных решений.
ОБЭРИУ — это явление, во многом построенное на разрыве, абсурде, неустойчивости. Как перевести эту поэтику на язык музейного пространства?