Сильный попутчик, но не союзник
Российско-китайские отношения неверно рассматривать в координатах типичных военных или политических союзов. И Китай, и Россия старательно избегают этих аналогий и подчеркивают, что они не строят военно-политический союз
На вопросы «Монокля» ответил директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Василий Кашин.
— Есть ли новеллы в политических итогах встречи руководителей России и КНР?
— В декларации по российско-китайским отношениям есть ряд существенных новых моментов. Усилилась прямая критика США по вопросам стратегической стабильности и зафиксировано уважение Россией позиции Китая по участию в переговорах о контроле над вооружениями. Эта позиция заключается в том, что Китай не будет участвовать в таких переговорах до тех пор, пока потенциалы России и США не сократятся до его уровня. В то же время Китай поддерживает позицию России по добровольному сохранению Россией и США существовавших ранее договорных ограничений на ядерные арсеналы.
Китайская позиция по украинскому вопросу сместилась ближе к российской и содержит упоминание необходимости устранить его первопричины при соблюдении принципов Устава ООН «во всей их полноте, совокупности и взаимосвязи». Последнее — российская формула, предполагающая, помимо всего прочего, учет права населения Донбасса, Херсона и Запорожья на самоопределение.
Зафиксирована единая позиция по Сирии, хотя и в лаконичной форме. Четко высказано осуждение действий США и Израиля в отношении Ирана.
Я бы также обратил внимание на подписание совместной декларации о многополярном мире и международных отношениях нового типа. Важным новшеством здесь является, в частности, фиксация статуса России и Китая как государств-цивилизаций. Потребность в этом заявлении, насколько можно понять, связана с хаотичными действиями США — выходом Америки из ряда международных организаций, как в рамках ООН, так и за ее периметром, и публичными заявлениями Трампа об отрицании международного права.
Эта короткая декларация свидетельствует о намерении сторон координировать политику по вопросам глобального управления, продолжать работу в рамках БРИКС м ШОС с учетом того, что обе эти структуры, особенно БРИКС, переживают непростые времена.
— В феврале 2023 года Китай выдвинул свой план урегулирования конфликта на Украине, который, правда, не был поддержан его участниками и внешними акторами. С тех пор о каких-то громких миротворческих инициативах Пекина не было слышно. Почему? Можно ли рассматривать Пекин как активного игрока глобальной политики, в каком смысле и на каких треках? Насколько уверенно чувствует себя Китай в этой роли?
— Китайская внешняя политика где-то с середины 2025 года изменилась. Она стала гораздо более пассивной, аккуратной, выжидательной. Это надо очень хорошо понимать, рассматривая все возможные проекты взаимодействия с Китаем в деле сдерживания США. Сейчас не лучшее время для того, чтобы строить далеко идущие планы на этом треке. Особенно учитывая некоторую стабилизацию отношений Китая с США, что показали недавние китайско-американские саммиты в Пусане и переговоры Трампа с Си Цзиньпином в Пекине накануне визита Владимира Путина.
Китай уже в прошлом году серьезнейшим образом свернул свою активность по украинской проблематике, он избегает вмешиваться в этот конфликт. Торговля КНР ведется в равной степени и с Россией, и с Евросоюзом, и с Украиной в той мере, в какой это возможно, в том числе товарами двойного назначения.
Это совершенно не похоже на то, как велась китайская внешняя политика, например, еще в 2023 году, когда Китай вмешался в важнейший региональный сюжет на Ближнем Востоке, выступив посредником между Ираном и Саудовской Аравией. В ноябре 2023-го Си Цзиньпин был инициатором онлайн-саммита БРИКС по Газе, где фактически было организовано совместное выступление с призывом к Израилю прекратить войну. А в 2024 году китайцы собрали в Пекине лидеров четырнадцати палестинских фракций, и те подписали там общую декларацию.
Сейчас ничего этого нет. Сегодня Китай реагирует на все конфликты очень аккуратными заявлениями в духе: «Давайте жить дружно и соблюдать Устав ООН».
— Какова позиция Китая по американо-израильской агрессии против Ирана?
— По Ирану Китай тоже занимает очень аккуратную позицию, он старается не принимать никаких сторон, и его риторика носит общий примирительный характер.
Четырнадцатого апреля Китай посетила большая делегация из Объединенных Арабских Эмиратов во главе с наследным принцем Абу-Даби. Они встречались лично с Си Цзиньпином, и председатель Си высказал четыре принципа урегулирования. Но эти принципы в точности повторяли нормы Устава ООН, что показывает, что как-то активно вмешиваться в конфликт на Ближнем Востоке Китай не собирается. У него слишком обширные связи со всеми участниками этого конфликта — и с арабскими странами Залива, и с Ираном.
В то же время нельзя не отметить, что Россия и Китай очень активно взаимодействуют по теме войны в Персидском заливе в ООН. Россия и Китай совместно наложили вето на предложенную Бахрейном резолюцию Совета Безопасности ООН, направленную против Ирана и содержавшую ссылку на седьмую статью Устава, что создавало угрозу эскалации войны.